Мне даже показалось, что он немного испугался. Я взяла со стола конверт и тут же его открыла. Дядя прошел к окну, встал, заложив руки за спину, и хмыкал, пока я читала эти удивительные строки.
«Куинхит и Карбери, солиситоры
Стейпл-инн
Лондон
Мадам,
я уполномочен уведомить вас о том, что мой клиент и ваш отец мистер Джон Харкорт Симмс с этого дня по закону признан покойным и его поместье, дом и все имущество теперь переходит к вам.
Если вы или ваш представитель соблаговолите лично посетить нас, мы посвятим вас во все дальнейшие детали.
Позвольте поздравить вас по случаю вступления в наследство и выразить свои соболезнования в связи с вашей утратой.
Ваш покорный и преданный слуга,
Маркус Куинхит».Я держала письмо дрожащими пальцами и не могла поверить своим глазам. Закончилась моя скучная и безрадостная жизнь. У меня есть свое имущество!
Дядя отвернулся от окна:
– Естественно, я немедленно отправляюсь в Лондон. Лондонский дом надо будет продать, а деньги…
– Нет, – тихо возразила я.
– Что, прости?
Я собралась с духом. Наконец настал момент, о котором я мечтала столько лет. И не собиралась упускать представившуюся возможность.
– Нет, дядя, я завтра же сама поеду в Лондон.
– Сама? Да ты в жизни не покидала Йоркшир…
– Значит, пришла пора. – Я убрала драгоценное письмо в конверт. – Что же касается дома моего отца, он не продается. Я намерена в нем жить.
У дяди отвисла челюсть.
– Одинокая женщина! В Лондоне!
– Думаю, я буду в состоянии позволить себе прислугу.
– Я запрещаю!
Я спокойно спрятала конверт в карман и посмотрела дяде в глаза.
– Дядя, ты можешь возмущаться, сколько хочешь. Я часто спрашивала себя, почему вы приняли меня в свою семью? Ведь было совершенно очевидно, что вы никогда меня не любили. А теперь понимаю, что вы просто ждали, когда наконец наступит этот день и вы сможете завладеть деньгами моего отца. Что ж, благодарю вас за вашу… заботу. Не сомневайтесь, я оплачу все понесенные на мое содержание расходы. Но завтра первым же поездом я уеду.
Закончились годы унижений, тоски и неуверенности в себе!
Я подошла к двери и, перед тем как выйти и закрыть ее за собой, оглянулась. Совершенно ошарашенный дядя промакивал лоб белым носовым платком.
– Храни тебя бог, – прошептал он.
Думаю, не надо говорить, что я всю ночь не сомкнула глаз.
На следующее утро с чемоданом в руке, с бешено колотящимся сердцем и высоко поднятой головой впервые в жизни села в поезд и уехала из Йоркшира.
В Лондон!
В огромный, великолепный, пугающий, многолюдный Лондон!
<p>8</p>
