- Ага, наверное... Слушай, надо поговорить.
Он взял её за руку и подвёл к дивану. Он усадил удивлённую жену, огляделся и сделал радио погромче. Жизнерадостный биг-бэнд заиграл громче, громыхала труба. Гарри Джеймс* исполнял "Я уже слышал эту песню". Сэм склонился к жене и произнёс:
- Нужно прекращать, Сара. Немедленно.
Её глаза стали шире.
- Что прекращать?
В груди всё сжалось до боли.
- Подземку. Её нужно немедленно закрыть. Сегодня же. Прямо сейчас. А ещё нужно вынести из подвала все улики.
Он всё ещё держал её за руку, пальцы были холодными.
- Что-то не так? Кто-то узнал?
- Хрен его знает, как, но Партия знает, что в городе работает станция. Маршал Хэнсон попросил меня поискать доказательства. Нихрена себе ирония, да?
- Сэм, это может быть хорошо. Ты притворишься, что ничего не нашёл, ажиотаж спадёт и...
- Нет. Этому не бывать, Сара. Одно дело - смотреть в другую сторону, когда ты с друзьями ставила станцию в подвале. Но я не могу рисковать работой, тобой или Тоби, покрывая её. Этому не бывать. Пообещай, что закроешь станцию. Сегодня же.
Она медленно освободила руку.
- Я обещаю, что мы это обсудим. Ладно? Больше я ничего сделать не могу.
Её щёки горели.
- Сара, пожалуйста. У меня был чертовски долгий день.
Она встала и потянулась, чтобы выключить радио.
- Не хочется этого говорить, но твой день ещё не закончен.
В наступившей тишине ему уже не хотелось обсуждать Подземку. Сэм не знал, сколько было известно Партии, но ему было известно о потрясающих способностях Партии ко всякого рода прослушке, если им очень этого захочется, а им, очень скоро захочется.
- Как это? - он изо всех сил старался говорить спокойно.
- Свиной рулет и картошка готовы, но для начала тебе нужно поговорить с Тоби.
- Только не говори, что снова звонил директор.
- Нет, ничего подобного. Он просто хочет, чтобы ты пожелал ему спокойной ночи. И Сэм... он спрашивает, можно ли убрать клеёнку. Он очень расстроился из-за того, что на той неделе намочил постель.
- Ладно. Я с ним поговорю.
- А ещё Уолтер, Сэм...
- Блин, - сказал он. - Что ещё?
Она закатила глаза под потолок.
- Говорит, у него раковина забилась. Спрашивает, сможешь ли ты её прочистить перед сном.
- Раковина забилась? Опять? Он, что, неспособен прочистить раковину?
- Он был профессором в Гарварде. Насколько он, по-твоему, умён?
- Не знаю. Он живёт с нами, потому что он - твой друг, так, что ты мне скажи.
- Пожалуйста, - сказала она. - Давай, не будем начинать? Он платит за жильё, нам нужны деньги, а ему нужна чистая раковина. Может, оставим всё как есть, Сэм?
Он вспомнил собственные слова в адрес молодого ехидного копа насчёт понимания вещей.
- Ага, наверное. Ладно, Сара, первым делом Тоби, вторым ужин, а уж третьим Уолтер.
Её настроение мгновенно переменилось. Сара улыбнулась ему, хороший знак после разговора о Подземке.
- Не желаете подумать о четвёртом, инспектор Миллер?
- Определенно, да, миссис Миллер, и рассчитываю на это.
Она шлёпнула его по заду и оттолкнула.
- Только после того, как ты уложишь малыша спать и поработаешь сантехником. Так что, за дело. И, Сэм... другое дело обсудим позже. Обещаю.
***
Он прошёл через кухню, мимо нового холодильника "Фригидэйр" - подарка от тестя на годовщину. Он ненавидел, когда человек, которого он презирал, дарил ему нечто столь шикарное, но Сара уже устала от морозильной камеры и непрекращающейся мойки полов, поэтому, пусть будет.
Сэм открыл дверь в комнату сына. Ночник освещал узкую кровать и книжный шкаф, на котором стояли несколько книг и игрушечные машинки, одной из которых, не без улыбки заметил Сэм, был патрульный автомобиль с опознавательными знаками Портсмута. По другую сторону книжного шкафа стоял химический набор "Гилберт" и коллекция окаменелостей.
Под потолком на нитках и кнопках висела модель самолёта времён Великой войны, нечто вроде "Сопвич Кэмел" или триплана "Фоккер", а также немецкий цеппелин и дирижабль ВМС США. Всё это было сделано из бальсового дерева и папиросной бумаги, каждую модель его сын аккуратно собирал унылыми воскресными вечерами.
Сэм присел на край кровати и коснулся шелковистых русых волос Тоби. Малец сонно уставился на него.
- Пап.
- Привет, малыш. Чего не спишь?
Тоби зевнул.
- Хотел точно знать, что ты дома. Что у тебя всё хорошо. Вот чего.
- Ну, я вернулся. И у меня всё хорошо.
- Почему ты ушёл?
- Потому что нужно было расследовать дело.
- Какое дело?
Тоби повернулся на матрасе, отчего клеёнка под простынёй зашуршала. Неделю назад пацан проснулся от ночного кошмара, и намочил постель.
- А... мертвеца нашли. Надо было проверить.
- Это убийство?
- Пока не знаю.
- Ой...
- Тоби, тебя что-то напугало?
- Не знаю. Иногда меня тревожат плохие дядьки. Шпионы, убийцы. Плохие люди могут сделать тебе больно. Сделать больно маме. Глупо, да?
- Не глупо, - твёрдо произнёс Сэм. - Но я обещаю: ни один плохой дядька тебе не навредит. И маме. И мне. Никогда.
- Точно?
- Да. Обещаю.
- Пап... мне не нравится клеёнка. Она для малышей.
Сэм вздохнул.
- Ещё совсем чуть-чуть, парень.
Его сын повернул голову.
- Пап, а ты точно уверен? Что нет никаких шпионов?
