Проговорив это, Дэниел взглянул на свои наручные часы и начал собираться, с горечью предвкушая жаркую ночь на пару с целой горой отчётов и документов, которые так и ждут не дождутся того самого момента, чтобы он их заполнил. Передёрнувшись от последней мысли, он вновь обратился к Дэвиду.
<— Так, всё что вам нужно знать я сообщил, на волнующие вопросы ответил и примерно… сейчас, вам должны принести ребёнка, а мне позвольте откланяться, у меня ещё есть дела.
Почти выйдя в коридор, он успел услышать, как к нему обратился мужчина. Повернувшись назад, он посмотрел Дэвиду в глаза с немым вопросом, как бы говоря «что-то ещё?».
— Я хотел поблагодарить вас, всё-таки это вы принимали роды моей жены, и я в своеобразном долгу перед вами и, если вам нужна или понадобится моя помощь, вы можете обратиться ко мне.
Сказав это, он протянул визитку не самой последней в стране корпорации с логотипом в виде красивой снежинки. Улыбнувшись краешком губ, доктор положил визитку в нагрудный карман и пожав Дэвиду руку, сказал:
— О не стоило, всё-таки это моя работа и я не мог поступить по-другому.
— Я понимаю и всё же…
— Хорошо, я буду иметь в виду. До свидания и хорошего вечера.
— Благодарю, — проговорил Дэвид удаляющемуся доктору, подходя обратно к своей возлюбленной.
Оставшись наедине и, немного помолчав, Джейн спросила неожиданно тихим голосом.
— С ним всё будет хорошо?
— Конечно ты же слышала, что сказал доктор. Всё будет нормально, а если и возникнут какие-нибудь трудности, то мы преодолеем их вместе, — проговорил Дэвид с невозмутимостью и теплотой в голосе. На что она ему с улыбкой кивнула.
Спустя некоторое время в палату вошла медсестра, аккуратно держа укутанного в пелёнки малыша. Она осторожно передала его в руки Джейн.
— Вы решили, какое имя ему дадите? — тихо, чтобы не разбудить ребёнка, спросила медсестра.
Дэвид вопросительно посмотрел на свою любимую, давая право выбрать имя.
Джейн внимательно рассмотрела своего малыша, который лежал у неё в руках. Он был такой крохотный, с белым пушком на голове. Наконец, перестав его рассматривать, мельком кинув взгляд на мужа и чему-то улыбнувшись, она повернула голову к своему любимому и спросила.
— Мне кажется, что ему лучше всего подойдёт Алан.
— Алан… Алан Шни, — покатав на языке имя своего сына, он ушел в себя на несколько мгновений и, очнувшись, сказал.
— Да, дорогая, это имя ему идеально подходит.
Так и началась история пока ещё юного и ничего не понимающего мага, Алана Шни.
Ещё раз, всем привет. С момента моего рождения прошло около четырёх лет. Довольно трудно следить за временем, когда твоё тело всеми возможными и невозможными способами мешает тебе в этом. Ох… как я намучился с ним, пытаясь взять полный и безоговорочный контроль над этим смутьяном в свои пока ещё хрупкие и далеко нетвёрдые руки.
Сейчас я попытаюсь в общих чертах кратко ввести вас в курс дела и рассказать, как, собственно говоря, и прошли эти года.
Ну, если начать с самого начала, то своё рождение я запомнил смутно и частями, в те тёмные времена проблемы с телом были как никогда актуальны. И невзлюбили мы друг друга, можно сказать, с моих первых мгновений жизни, хотя порой мне кажется, что оно просто слегка на меня обиделось за те попытки вмешаться в его развитие, потому что никак иначе объяснить это я не могу.
В общем, придя в сознание после моего рождения, меня ждали просто потрясающие ощущения, в которые входило: расплывчатое зрение, какофония из звуков и отсутствие ориентации в пространстве как таковой, плюс ко всему можно прибавить и дикую усталость вместе с головокружением, благодаря которому я ловил «вертолётики» и скоропостижно терял своё сознание. Хорошо, что самые сильные приступы длились от силы дня три, но они запомнились и отпечатались в моей памяти на всю жизнь.
Да и по большому счёту, ничего интересного с самого момента моего рождения не происходило и я не хочу особо вас утомлять рассказами, как я лежал в своей детской кроватке и превозмогал, пытаясь хоть немного начать двигаться и какое унижение я испытывал за все те месяцы моей вынужденной недееспособности. Почему я испытывал унижение, думаю, и так понятно, но, кроме всех неудобств и лишений, которые я на постоянной основе испытывал на себе, находясь в детском теле, были и несомненно светлые моменты, о которых я предпочту скромно умолчать, навечно отложив их в своей памяти.
***
Когда говорил, что утомлять я вас не буду, то знайте, я беззастенчиво развешивал вам лапшу на уши, так как хоть минимум информации я видать просто обязан.
