— Кто таков? — поинтересовался растерявшийся от подобной наглости офицер.
— Комендор второй статьи Еремин!
— За каждую! — криво усмехнулся Таубе. — Только если вовсе не попадешь, не взыщи! Не посмотрю на приказ его высочества…
— Ох, Ярема, — прошептал своему подчиненному командовавший расчетом многоопытный артиллерийский квартирмейстер. — Чует мое сердце, все через тебя сегодня линьков отведаем.
— Не боись, Пафнутьич! — осклабился примкнувший к прицелу матрос.
После первого выстрела, легшего с небольшим недолетом, барон оставался спокоен. Второй заставил его многообещающе ухмыльнуться. В этот момент почувствовавший опасность шлюп начал маневрировать, и шансы, по мнению командира, снизились до нуля, но…
Третий выстрел ударил англичанина в борт точно напротив котельного отделения, из-за чего внутри корабля грянул взрыв, а потом поднялось облако пара, и гребные колеса перестали вращаться. Не желая тратить время на и без того обреченного «Кентавра», Таубе прошел мимо него на всем ходу, наградив при этом полным бортовым залпом, а новейшее орудие продолжило охоту. Канонерку «Дэппер» лейтенанта Гранта оно потопило со второго попадания. На «Мэгпай» лейтенанта Пима пришлось потратить три, хотя оказавшийся невероятно метким стрелком Еремин вообще ни разу не промахнулся. А всего жертвами «Полкана» в тот день оказались шлюп и четыре канонерские лодки. Еще двоих потопил «Высокомерный». На долю «Марии» достался только один 15-пушечный винтовой шлюп «Арчер», оказавший, впрочем, отчаянное сопротивление.
Командовавший этим относительно небольшим кораблем кэптен Эдмунт Хипкоут весьма умело маневрировал, чтобы не подставиться под бортовой залп значительно превосходящего по калибру и количеству орудий русского фрегата. Тем не менее, капитан-лейтенанту Павлу Шевандину удалось подловить верткого противника. Сначала удачно выпущенное ядро сбило тому трубу, после чего ход окутавшегося дымом «Арчера» упал до трех узлов.
Потом его открытую палубу причесали картечью, заставив замолчать немногочисленные орудия, после чего окончательно рассвирепевший Шевандин пошел на абордаж. Последовавшая за этим схватка вышла яростной, но недолгой. Все же почти трехкратное превосходство в численности — это очень весомый аргумент в ближнем бою[10].
Тем временем ваш покорный слуга в очередной раз оказался перед дилеммой. Что лучше: синица в виде двух фрегатов или журавль из такого же количества линейных кораблей? То, что мы быстро покончим с кораблями Хоупа, не вызывало ни малейших сомнений, тем более что его флагман все больше оседал носом. Но упускать «Виктора-Эммануила» с «Маджестиком» тоже не хотелось.
— А ведь он поврежден! — закричал внимательно присматривавшийся к маневрам англичан Аркас.
— Может, хотел развернуться? — обернулся я к успевшему отойти на порядочное расстояние противнику.
— Нет, тогда бы впереди шел «Виктор», — сократил имя вражеского линкора флаг-капитан.
— Тогда и думать нечего, надобно добивать сукина сына! — решился я, — просигнальте на тихоходы, пусть добивают Хоупа.
К сожалению, тихоходами в нашем отряде были практически все, за исключением моего «Константина» и новенького «Орла», машины которых позволяли разогнаться до десяти узлов. Остальные же наши линейные корабли, включая бывший британский блокшип «Блейнхем», могли дать не более 7,5–8 узлов. Впрочем, для добивания подранков большего и не требовалось.
В общем, мы с Мофетом бросились нагонять пытавшегося на ходу исправить повреждения «Маджестика», пока наши товарищи накоротке безжалостно расстреливали упорно не желающие спускать флаг вражеские фрегаты. Первым, как и следовало ожидать, ко дну пошел «Империус». После чего возжелавшие призовых командиры линкоров просигналили на «Амфион», чтобы тот сдавался. Однако британец правильно понял принцип распределения наших сил и решил попробовать спастись бегством. Прибавивший ходу фрегат сравнительно быстро оторвался от своих тихоходных преследователей и понесся, как он думал, в открытое море.
Но к несчастью для англичан, Рижский залив просто изобиловал мелями, далеко не все из которых оказались нанесены на лоции. К слову сказать, именно поэтому я всегда старался пользоваться услугами местных шкиперов, хорошо знавших здешние воды. В общем, примерно через час практически ушедший от погони фрегат со всего маху налетел на мель, пробив при этом днище и поломав винт.
Какое-то время его команда пыталась выйти из положения, а когда убедились в невозможности спасти корабль, спустили шлюпки и высадились на берег Эзеля, где их едва не перебили местные жители, не забывшие бесчинств, творимых в прошлом году подчиненными адмирала Пламриджа. К счастью, вскоре к месту высадки подошли русские канонерки из отряда Левицкого и спасли незадачливых врагов, захватив их в плен.
