Казалось бы, чего тебе не сидится. В прошлом году отбились от супостата, (да еще как славно!), в Севастополе, с Божьей помощью справились (ну а кто, по-вашему, бурю наслал), глядишь, и в этом как-нибудь отстоялись за минными ограждениями. Так нет же, устроит какой-нибудь налет на англичан. И ведь что самое противное, ежели удачный, то герой у нас — Черный принц. А если нет…
Говоря по чести, упрек был не совсем справедлив, ибо и прежний государь блаженной памяти Николай Павлович, и нынешний, дай ему Господь долгой жизни и счастливого правления, Александр Николаевич, не обходили старика заслуженными наградами…
— Его высочество приказывает выходить в море! — удивленным голосом доложил ему тогда молодой флаг-офицер лейтенант Павел Тыртов.
— Спаси и сохрани нас царица небесная! — по православному взмолился про себя природный лютеранин Мофет.
— Вероятно, следует сообщить государю?
— Дельная мысль, — не без сарказма в голосе отозвался Самуил Иванович. — Пока она дойдет, мы несколько часов как в море уйдем, а уж ответ ждать и вовсе не приходится. Так что дела не будет, а вот Константин Николаевич эдакого афронта не простит! Желаете послужить где-нибудь в Астрабаде[8]?
— Какие будут приказания? — поинтересовался пришедший вслед за Тыртовым командир «Орла» Керн.
— Какие уж тут приказания, — пробурчал адмирал, — Снимайтесь с якоря…
И вот пожалуйста, мало того, что, как говорят туземцы в Индии: «тигра за усы дергаем», так еще и…
Идя вслед за «Константином», «Орел» весьма удачно отстрелялся по вражескому «Виктору-Эммануилу», затем изрядно причесал «Маджестик». Сам, конечно, тоже нахватался, но дальше должно быть легче, там одни фрегаты…
— Великий князь прорезает строй противника! — с невероятным восторгом в голосе проорал Тыртов, каким-то чудом перекрыв рев канонады. — Ура!
— Вот же дьявол! — скрипнул зубами Мофет. — Эдак он нас всех погубит.
— Ваше превосходительство, — больше жестами, нежели словами обратился к адмиралу Керн. — Надобно прикрыть его высочество!
— Сам знаю, что надо, — сплюнул от досады на еще недавно блестевшую, а теперь покрытую копотью и кровью палубу адмирал. — Вперед!
У Хоупа было два варианта. Отплатить русскому флагману за его безрассудный маневр ответным продольным залпом, но затем попасть под удар в упор следующего за тем 80-пушечника с непредсказуемым финалом, либо отвернуть и… в общем, он отвернул. Посланные вдогонку «Константину» бомбы по большей части прошли мимо, лишь немного повредив такелаж, да переранив обломками оных с полдюжины нижних чинов.
Вражеская линия оказалась разорвана, и с этого момента и без того весьма вероятное поражение стало понемногу превращаться в полный разгром. Удалявшиеся от фрегатов линкоры не смогли оказать им должной поддержки, зато русские с удовольствием расстреляли идущих за «Империусом» «Амфион» и «Горацио». Причем больше всего досталось последнему. Если первым двум просто досталось, то маленький 24-пушечный «Горацио» взорвался, получив бомбу в крюйт-камеру. Но что самое неприятное, автором этого попадания с большой долей вероятности оказался еще недавно ходивший под британским флагом «Блейнхем».
Капитан «Виктора-Эммануила» Джеймс Вилкокс оказался в сложной ситуации. Идти на помощь Хоупу одному было явной глупостью. Артиллеристы Черного принца явно знали, с какой стороны подходить к пушкам, и быстро превратят его новенький корабль в развалину. Да и оставлять без защиты лишившийся возможности управляться «Маджестик» тоже не годилось. Зато если они сейчас оторвутся от увлекшихся избиением фрегатов русских, смогут привести сюда всю эскадру Дандаса, и тогда сегодняшнее поражение Британского флота превратится в победу.
Пока линейные корабли мерились силой с англичанами, русские фрегаты навалились на конвой. По-хорошему следовало, конечно, отбить захваченные противником торговые суда, но Таубе решил с этим не торопиться. Он прекрасно знал о том, какую важную роль играют на балтийском мелководье небольшие шлюпы и канонерские лодки, а потому сразу же понял, в чем именно состоял приказ великого князя.
Кроме того, как уже говорилось, командир «Полкана» был не чужд новой технике и оказался рад испытать совсем недавно установленное на его палубе новейшее нарезное орудие.
Дав полный ход, он погнался за судорожно шлепавшим по волнам поврежденным во время схватки с русскими канонерками «Кентавром» и вскоре занял удобное для стрельбы положение.
— Вот что, братцы, — с усмешкой обратился он к застывшему у пушки расчету. — Попадете хотя бы с третьего раза, получите по лишней чарке. Нет… под ружьем сгною[9]!
Последние слова были сказаны с явной досадой. Таубе, как и многие другие офицеры, никак не мог привыкнуть к тому, что телесные наказания запрещены и выписать линьков проштрафившемуся, по его мнению, матросу уже не получится.
— Дозвольте спросить, ваше высокоблагородие? — вытянулся наводчик.
— Спроси, коль желание имеешь! — не предвещавшим ничего доброго голосом ответил тот.
— А чарка только одна будет или за каждое попадание?
