— Когда мне потребуется узнать ваше мнение, об этом неординарном событии станет известно всем! — язвительно отозвался Кокрейн, но потом все же решил пояснить. — Русские наверняка утыкали подступы к крепости минами, а я не желаю рисковать одним из своих козырей ранее, чем это необходимо.
Одновременно с этим моряки из отряда Пэно заняли крохотный островок под названием Амбрасгольм, представлявший из себя плоскую вершину торчавшей из моря скалы в двух с половиной верстах от линии русских бастионов, и начали обустраивать на нем батарею дальнобойных пушек. Для возведения брустверов использовались привезенные с собой мешки с песком, уложенные в плетенные туры камни, обрезки канатов и прочий хлам.
К несчастью для усердно трудившихся французов, именно этот остров использовался русскими артиллеристами для пристрелки новых нарезных орудий, и потому все необходимые ориентиры и углы возвышения были им хорошо известны. И как только противник начал выгрузку орудий на позиции, по ним тут же открыли огонь. Первый же снаряд разворотил недостроенный еще бруствер, покалечив двух матросов и распугав остальных. Другой расколол торчавший из воды гранитный выступ, осыпав обломками пораженных столь точным огнем артиллеристов.
Следующие серии попаданий ранили еще несколько моряков, заставив остальных прятаться за незаконченными стенками укреплений, и разбили борт грузового баркаса, отправив его на дно вместе с орудием. Но самым результативным стал пятый залп. Легший с перелетом русский снаряд пробил борт транспорта, и, разорвавшись в трюме, вызвал пожар. Увидев клубы дыма, русские артиллеристы пришли к выводу, что здесь их работа окончена, и поспешили перенести огонь своих орудий на британцев.
Между тем стрельба английских канонерок и мортирных судов становилась все более плотной. Тяжелые бомбы то и дело разрывались посреди русских укреплений. Впрочем, гранитные стены русских фортов и равелинов проявили себя достаточно хорошо. С такой дистанции им, в сущности, и не могло ничего всерьез угрожать. Чего, к сожалению, никак нельзя сказать о кирпичных и деревянных постройках.
Что самое печальное, отвечать на столь массированный огонь могли только шесть более или менее дальнобойных пушек на линейных кораблях и присоединившиеся к ним чуть позже два нарезных орудия береговых батарей. Тем не менее, даже они смогли повредить одну из канонерских лодок, после чего той пришлось спешно отойти за линию фрегатов.
В какой-то момент адмирал Бейнс, наблюдая затянутые дымом, непрерывно накрываемые разрывами бомб русские укрепления, посчитал, что они достаточно разрушены и приказал высадить десант на остров Друмс-Э. Заняв места в шлюпках, англичане быстро погребли к вражескому берегу, однако, как только они приблизились, по ним открыли огонь вооруженные штуцерами стрелки, прятавшиеся до той поры в специально устроенных ложементах.
Потеряв несколько человек, британцы хотели было повернуть назад, но тут в бой вступили свежие силы. Из прикрываемого линейным кораблем «Россия» прохода между фортом Густав-Сверт и островом Сканланд вышло несколько снабженных брустверами канонерок «константиновского типа». Две головные: «Проказник» Сухопрудского и «Забияка» Хоменко, — сразу взяли курс на Друмс-Э. Надо сказать, что их командиры изрядно рисковали, повернувшись к неприятелю небронированным бортом, однако прежде чем те отреагировали, русские моряки успели потопить один баркас с десантом артиллерийским огнем, а экипажи остальных проредить из митральез.
Впрочем, англичанам пока было не до них, поскольку вслед за «константиновками» из глубины военной гавани через обращенную к открытому морю горловину Среднего фарватера, проходящего между Варгеном и Вестерсватом, вышел странного вида корабль, без мачт, но с единственной трубой, торчавшей из крыши угловатого каземата. Побывавшие в сражении в Рижском заливе моряки с легкостью признали в этом хтоническом чудовище один из русских броненосцев, но ошиблись. Ибо это был только недавно вступивший в строй «Бомарзунд», под флагом капитана первого ранга Бутакова.
Восточная война придала мощное ускорение карьере многих талантливых офицеров, одно из первых мест среди которых, несомненно, занимал Григорий Иванович Бутаков. Всего два года назад он, будучи лишь капитан-лейтенантом, вступил на своем «Владимире» в схватку с «Перваз-Бахри» и одержал первую победу в бою между паровыми кораблями.
Затем было еще немало сражений, апофеозом которых стал Второй Синоп, после чего на командовавшего моим флагманом уже теперь капитана первого ранга Бутакова пролился настоящий дождь наград: Аландская звезда, золотое оружие с надписью «За храбрость», придворное звание флигель-адъютанта…
