Ответный залп русских бастионов не заставил себя ждать. Причем, помимо дальнобойных «Баумгартов», по противнику ударили 3-пудовые бомбические пушки, добивавшие теперь до противника.
— Долго же они ждали, — прокомментировал начавшуюся артиллерийскую дуэль не отрывавшийся от подзорной трубы Поклонский.
— Чтобы неприятель раньше времени не спохватился, отчего это наши пушки дальше бить стали, — пояснил ему начальник бригады.
— Тогда понятно.
— Меня больше беспокоит, что союзники битых полчаса толкутся по нашим минным полям, но так до сих пор и не подорвались, — мрачно заметил Бутаков.
— Черт знает, что с этими адскими машинами, — рефлексивно поежившись, вздохнул командир «Бомарзунда». — Бывало, не знавшие о них торговцы проходили через заграждения невредимыми, а иной раз они сами ни с того ни с сего взрываются!
Как и большинство офицеров уходящего парусного флота, он слабо разбирался в современной технике и до ужаса боялся притаившейся в морских глубинах смерти. Хотя, после вчерашнего боя, свой броненосец начал ему нравится. Да, он тесный и неказистый. Внутри вечно шумно и грязно, от множества механизмов, но… быть в бою неуязвимым — это дело!
— Очевидно, морская вода проникла внутрь мин, и взрывчатка отсырела, — вздохнул начальник бригады. — Его высочество предупреждал меня о подобной возможности.
— Что, у всех? — вытаращил глаза Поклонский.
— Надеюсь, что нет, — скрипнул зубами Бутаков, после чего крикнул вниз. — Передайте в машинное, пусть готовятся дать ход!
— Есть! — глухо отозвался какой-то матрос.
Увы, попытка наладить связь с машинным отделением с помощью тянувшихся через весь корабль медных труб с раструбами на конце, именуемых по-французски «амбрюшотами», оказалась не слишком удачной. Рев пушек и шум от паровой машины надежно глушили все звуки. Поэтому приходилось обходиться посыльными.
— Что вы намерены предпринять?
— Надо заставить наших друзей двигаться. Не может быть, чтобы все мины разом пришли в негодность. Хоть какая-то да взорвется!
— Может, следовало установить новые? — с невинным видом поинтересовался Поклонский.
— Может, — пробурчал в ответ Бутаков.
Дело в том, что еще вчера он предлагал сделать то же самое. Однако минеры привели сорок разных причин, по которым это было невозможно. Во-первых, лишних мин в арсеналах крепости просто не было. Остальные тридцать девять он слушать не стал.
— А это еще что такое? — отвлек его от мрачных мыслей Поклонский.
Вражеский строй к тому времени оказался совершенно окутан клубами дыма, сквозь редкие разрывы в котором можно было разглядеть лишь отдельные корабли и вспышки выстрелов. То же можно было сказать и о русских батареях. Однако пока они были заняты стрельбой друг по другу, от основной массы союзников отделился ничем не примечательный парусник и направился к проходу между островами, где занимал свою позицию сильно пострадавший во вчерашнем бою линейный корабль «Россия».
Лишившийся не только рангоута, но и большей части экипажа линкор стоял на якоре. Единственное его дальнобойное орудие пришло в негодность, а остальные могли пригодиться лишь при отражении десанта, в возможность которого никто не верил. И вот теперь прямо к нему направлялся небольшой пароход под британским флагом.
— Вы что-нибудь понимаете? — удивленно посмотрел на своего начальника командир «Бомарзунда».
Увы, ни тот, ни другой, ни вообще кто-либо в Российском флоте, не исключая и самого генерал-адмирала Константина Николаевича, даже подумать не мог, что встретится с чем-то подобным. Ибо трюмы несчастного парохода под названием «Агнес Блейки» были заполнены бочками со смесью дегтя, нефти и серы.
Впервые Кокрейн задумался о новом оружии еще во времена Наполеоновских войн. По большому счету, предложенные им «суда-вонючки» должны были стать разновидностью брандера. Только его оружием был не огонь, а едкий сернистый дым, способный уморить вокруг себя все живое.
К сожалению, в тот момент у сэра Томаса не было собственных средств на воплощение столь экстравагантной идеи, и потому он был вынужден обратиться в Адмиралтейство. Правда, ознакомившиеся с проектом лорды-адмиралы не поддержали молодого в ту пору изобретателя, справедливо полагая, что французы, которых никто бы не смог назвать отсталыми, непременно ответят чем-то подобным.
Но после начала войны с русскими Кокрейн вспомнил о своем давнишнем изобретении и вновь предложил его использовать. Говоря по чести, их лордства и теперь были против, но возражать прославленному адмиралу никто не стал. Тем более, что тот взял на себя все расходы.
И как ни странно, план старого пирата удался. Занятые артиллерийской дуэлью с союзниками канониры русских фортов понадеялись на своих товарищей на «России», а те не сразу обратили внимание на странный пароходик.
Никто и никогда, будучи в здравом уме, не назвал бы «Агнесс Блейки» хорошим судном. Тем не менее, пара преимуществ у него все-таки имелась. Во-первых, низкая осадка, дававшая надежду пройти русское минное поле. А во-вторых, немаленький трюм, вмещавший в себя достаточное количество бочек с «дьявольским коктейлем».
