– Молчит же Торопыга. Опять-таки и посольство наше из Сыгнака [167] еще не прибыло, а от глаз боярина Вилюя навряд ли что укроешь. Не увидит, так почует. Да и не один он там такой… шустрый. Ну и у Панина люди не баклуши бьют – бдят в оба.
– Приедем в Рязань – не признаем твоего Торопыгу, – хмыкнул воевода. – Он небось еще больше поправился.
Но Вячеслав ошибся. Для того, чтобы повидаться с Николкой, как выяснилось, до Рязани ехать было вовсе не нужно.
<p>Глава 14 Фридрих II по кличке Штирлиц </p>Константин первым увидел Торопыгу среди жителей Ярославля, высыпавших за городские ворота для того, чтобы самолично повидать царя – будет, что рассказать сынам и внукам, а то когда еще доведется. Он легонько толкнул в бок друга, который и сам уже заметил мужчину в простой одежде, стоящего чуть ли не в самых последних рядах.
Воевода понимающе кивнул и, склонившись к Константину, шепнул ему на ухо:
– Видать, что-то случилось, причем серьезное. Иначе гонца бы прислал.
Константин лишь тяжело вздохнул в ответ. По пустякам начальник разведки и контрразведки всея Руси действительно не стал бы срываться из Рязани и отправляться в столь долгий путь.
Торопыга, вопреки прозвищу, которое, впрочем, теперь мало кто упоминал – не по чину оно было первому шефу КГБ – не спешил встретиться с Константином. Более того, увидев, что царь его заметил, он преспокойно выбрался из толпы и куда-то исчез.
Сославшись на некоторое недомогание, Константин вместо себя послал на торжественный молебен царевича, а сам вместе с воеводой направился в свои покои, якобы немного передохнуть после утомительной дороги. Там он и увидел Николку, сидящего на лавке возле большого дубового стола.
– Монголы?.. – спросил, даже не успев поздороваться, Константин.
– Они самые, царь-батюшка. Сын твой Святозар весточку прислал, что сызнова замятия у них там промеж братьев. Так что нам пока опасаться неча, а там как знать. Вилюй, правда, молчит доселе, – посмурнел лицом Панин. – Может, потому, что сказать неча? – и вопросительно уставился на Константина.
– Может, и так, – согласился тот, и какое-то недоброе предчувствие холодком пробежало по его спине. – А ты тогда зачем сюда, коль опасаться нечего? – ворчливо осведомился Константин, усилием воли отгоняя недоброе.
– Да решил сам упредить, чтоб у тебя душа не болела. Вспомнил, что ты меня доселе Торопыгой кличешь, вот и… Заодно и телеса свои растряс малость – тоже польза, – весело улыбнулся Пиколка.
