— Я думал, может, вам захотелось в кино пойти или на танцы?..
Но жених в ответ ему грубо:
— Откуда ты это взял? Не видишь, что ли, за стол сели…
«Кто его научил так разговаривать?.. Уж не там ли, на подводных лодках? Будто я сам в армии не служил?! — думает обиженный Никанор. — Кто я ему, младший брат или дядя?!»
А мать, как всякая мать, не может не думать о дочери:
— Нинуца, дорогая, тебе было бы лучше надеть то, темное, платьице, с длинными рукавами…
А жених ей на это:
— Оставьте, мамаша. Она сама знает, что ей лучше. И что теперь носят…
Теща не отрываясь смотрит на жениха.
Ох, будто не она, мать, родила эту доверчивую дуреху и заботилась о ней двадцать два года!..
«Этот вихрастый… в синюю полоску… все поучает… будто ему одному на белом свете известно, как себя должна вести моя дочь, что должна говорить и во что одеваться!..
Ишь, какой выискался в нашем селе: плюет на всех, насмехается… вурдалак… самый что ни на есть, честное слово!..»
А жених поднимается с места, расправляет плечи и высоко над головой возносит полную бутылку:
— Зачем мы здесь собрались? Чтобы пить-веселиться… Поэтому я предлагаю всем выпить. А ну, поднимем стаканы! А сговор пока оставим!.. Какой еще сговор? На кой ляд, я вас спрашиваю, нужен мне посаженый, когда вот она — моя дорогая невеста, рядом… Теперь послушайте меня, я вас весь вечер слушал, в глаза вам смотрел… и ни черта в них не увидел… Простите меня за резкость. Любят у нас в селе потрепаться за стаканом вина, чтобы время убить. А я свое время дальше убивать не намерен. Хочу жить. Каждое мгновение. Ибо жизнь состоит из мгновений. И сама она мгновение по сравнению с вечностью, как сказал какой-то философ. И я это принадлежащее мне лично мгновение, вы слышите, почтеннейшие, никому не отдам! Этому меня научили подводная лодка, машина, скорость, спешка, заграничные фильмы и еще многое такое, о чем я не стану здесь говорить. А теперь, верчу ли я баранку, ласкаю ли женщину, я прежде всего удовольствие получаю, имею на это право, — между прочим, сам себе зарабатываю на жизнь… «Такой уж мне выдался круг», как абсолютно верно заметила бабушка! Но какой именно круг? Вот в чем вопрос… А круг — это эпоха, в которой ты родился… Это рубашка твоя! А посему предлагаю всем выпить и закруглиться. Мамаша… Папаша… — чокнулся он своей бутылкой с тещей и тестем. — Поднимем стаканы! И ты, бабушка, и вы, тетя… Что вы такие хмурые, словно на поминках у… — Он бы непременно сказал, у кого сейчас они могли бы быть на поминках, но посмотрел на свою бутылку, зачем-то поболтал ее и сказал матери: —Мам, посмотри, там в буфете еще стояла бутылка водки. А от вина меня, не знаю почему, мучит изжога… — А затем снова обратился ко всем: — Дорогие и горячо любимые родичи! Предлагаю вам выпить за наше совместное с Ниной решение… — И после паузы — Мы решили с Ниной никакой свадьбы не делать!
«Дорогим и горячо любимым родичам» показалось, что чего-то они недослышали. В первую секунду оцепенели.
«Что он сказал?.. Для чего мы здесь сидели целое воскресенье?..»
Никанор насупился, пошевелил пальцами правой руки, будто они у него затекли… Тесть уставился на тлеющий огонек папиросы: «Гори, сестричка, гори… больше нам ничего не осталось!..» Жена Никанора начала вдруг с жаром завязывать себе косынку вокруг шеи, совсем как девочка перед тем, как сесть на качели… Бабушка беззвучно продолжала жевать, хотя во рту не оставалось ни единого зуба, да и вообще крошки там не было… Мать невесты перевела взгляд с мужа на жениха, потом на дочь-невесту и снова на мужа. Казалось, она вот-вот закричит: «Караул, люди добрые, убивают!..»
И только невеста, пристально всматриваясь в пустое блюдо из-под холодца, словно там копошился рой крылатых муравьев, время от времени поднимала на своего суженого глаза.
— Как это так… решили не делать свадьбы? — произнес с усмешкой Никанор… Взглянул на свою двоюродную сестру, мать жениха…
Та сидела с совершенно безучастным лицом: «Сама ничего не могу понять, братец!..» И притом собралась пожимать плечами…
В это время жених, на короткий миг отлучившийся, выставил на стол три бутылки «Московской».
А Никанор поспешил перейти в наступление.
— Обожди!.. Если рвешь дело, позови посаженого. И скажи ему, что рвешь…
— И скажу. Непременно скажу. За этим дело не станет, но я бы хотел, чтобы при этом были только свои… И еще я должен вам сообщить одну маленькую деталь…
«Слыханное ли дело? Де-таль!.. Собрал полный дом гостей, всех обманул, заставил мать угощение готовить. Ну, я ему покажу… Дай только гости уйдут, я ему покажу деталь, — думал Никанор в бешенстве. — Тьфу, да я ему в лицо плюну!..»
Но бывший моряк, ныне шофер первого класса, все видел, все понимал.
— Да, да! И нечего тебе, дядя Никанор, куражиться. Что ты там пожимаешь плечами? Никакой свадьбы не будет, я сказал — и крышка!.. Однако это не значит, что мы расстаемся…
Новое дело!
— Я понимаю, наш ультиматум… — продолжает жених, — вы постараетесь не принять. Начнете возмущаться, уговаривать, просить. Но все напрасно.
Жених перевел дух и как бы начал снова:
