А доносчика злосчастного Никифора Венюкова за доносы и поклепы велел царь казнить. От казни спас его Николай Спафарий, простив доносчику его злостные ябеды. Оттого Никифор Венюков в грехах покаялся, обет дал уйти от суеты мирской; скрылся он в обитель и там до скончания дней жил затворником.
Восходит и уходит день, так минуют годы.
Прошло немного лет.
С восточных рубежей, с Амура-реки, где твердо обосновались русские казаки, доходили безрадостные вести. Богдыхан китайский поклялся очистить Амур от русских и занять земли вплоть до Нерчинского острога. На царский двор пушная казна с Амура поступала плохо. Бояре жаловались на сибирских воевод, а воеводы в грамотах своих писали о происках китайских ханов, об их готовности идти на Русь большой войной.
Царь и его ближние помощники вспомнили о делах главного переводчика Спафария, о его путешествии в Китайское царство.
Царским именем боярин Милославский поднес Спафарию серебряный ковш заморского изделия, отрез алого сукна, кусок бархата и атласа, просил принести чертеж и книги о Китайском царстве.
Бояре старательно вглядывались в чертеж земли Китайской. Боярин Милославский, разгладив пухлой рукой пышную бороду, сказал Спафарию:
- Сказывай о землях восточных, о китайских происках. Дела их и помыслы ты знаешь.
Боярин отыскал последнюю грамоту нерчинского воеводы. Он писал: "Черная Ячча, - так называет китайский властелин новый Албазин, - опять ожила. Лик солнца чист и светел. Ячча же омрачает его, подобно мутной туче. Надобно ее снести, сжечь, пепел развеять по ветру..."
...Тем временем богдыхан готовил новый поход на Албазин.
Вести о скором походе армии богдыхана долетели и до Москвы.
Царь и его ближние бояре понимали: небывалый ущерб потерпит казна царская, если благодатные восточные рубежи захватит китайский император по самое море Байкал. Тревожились бояре. Снились им китайцы и монголы подле самых кремлевских стен. Царь собрал придворных бояр, сказал:
- Бояре, какое испытание шлет бог?.. Не пошел бы богдыхан на Русь... Того страшусь.
Боярин Милославский гордо отвечал царю:
- Русь наша под игом татарским стонала многие годы и то иго повергла в прах. Волею божьею и молитвами твоими, великий государь, Русь стоит невредима.
Эти слова покоя не рождали. Царь ждал не таких речей. Решил он призвать к себе Николая Спафария и просить совет у этого мудрого старца. Царь думал:
"Муж Николай Спафарий в науках силен, повадки китайского властелина ему знакомы, силу их ратную видел он своими глазами"
Только опоздал царь. Опала и тревожные дни, когда по доносам пытали любимца Спафария - Николая Лопухова, а его, Спафария, хуже батогов и плетей, калечили угрозами и допросами, сломили ученого трудолюбца. Болезнь склонила к земле гордую голову. И подкралась к Спафарию немощная старость: высох он, сгорбился, лицо потускнело, снегом запорошило голову, словно пухом лебяжьим, лишь по-прежнему задорно горели желтые глаза.
Спафарий подарки царские принял, поклонился:
- Уходящий в могилу богатство оставляет на земле... Не сочти, государь, за обидное, коли подарки твои передам любимцу моему, Николаю Лопухову.
Собрались бояре в царской малой палате. Спафарий сидел, укрытый шубой, возле стоял Николай Лопухов, придерживая бледнолицего старца.
Царь спросил:
- Что ж надумал, старец мудрый?
Чуть слышно Спафарий ответил:
- Не прими, великий государь, за худое, не могу по немощи моей словеса ладные сказать... Давит хворь безмилосердно. Думы же свои отписал я в грамотке. Читай, Никола, великому государю и боярам, читай... Словеса выговаривай складно, как тому мною обучен...
Лопухов читал громко, внятно:
- "Надобно с китайцами в мире жить... Войны, упаси бог, не зачинать. Послать немедля посла разумного... А пока посол собирается, гнать гонцов скорых, чтоб китайский царь, ради приезда посла, ждал и войной зазря не шел... Смекаю, великий государь, умом своим так: китайским ханам памятна сила русских - не однажды биты они смертно казаками на Амуре-реке. Памятую и иное: внутри Китайщины спокойствия мало; лихо доморощенным китайцам от обидчиков маньчжуров, междоусобицы столь часты, сколь непогодь в осеннюю пору..."
- Куда старец клонит, того не пойму? - оборвал царь чтеца.
- К миру клоню, великий государь, к миру для Руси достойному...
- Читай, - сказал царь Николаю Лопухову.
Лопухов читал:
- "Не страшись, великий государь, угроз и домогательств китайского правителя. Посол наш, упорством объятый, сказать должен гордо: "Коли думаете побить, выходите на ратное поле!.." В поле же завсегда две воли: кто сильней... А ратной силой господь Русь не обидел... К тому же ни единому китайцу наши сибирские рубежи не надобны, того добиваются только князья да бояре, родичи богдыхановы, алчности коих пределы не заказаны".
Царь встал, удивленно глянул на Спафария:
- К добру ли твои речи? Не разберу их, бояре!
Спафарий тихо ответил:
- Великий государь, во всяком деле сила уму уступает. Мудрость древних праведна: "Хотя ищешь мира, держись за меч..."
Царь усмехнулся:
- Запамятовал старец иное: "Взявши меч, от меча и погибнешь!"
