Посла вновь привели в дворцовые палаты.
Боярин Милославский, ведавший делами посольского приказа вместо боярина Матвеева, муж величавый и гордый, обратился к послу:
- Винись, посол, и говори, пошто продал китайскому властителю иноверцев, живущих по реке Амуру, ясак платящих русскому царю.
Спафарий отвечал:
- То враки подлые... Иноверцы ясак дали русскому царю сполна, и тот ясак вез я на двадцати возах. Енисейский же воевода по тайному доносу те возки отобрал дочиста.
- О, какие речи!.. - перебил Спафария царь Федор. - Видано ли, чтоб воеводы царскую казну грабили?
Бояре поднялись:
- Каков грек? Слыхано ли, чтоб на святой Руси воеводы в грабежниках ходили? А?!.
- Грек срамит Руси обычаи. Потерпим ли то, бояре?
Спафарий стоял степенно, потом низко поклонился царю и боярам:
- Негоже шумите, бояре... Царя премудрый лик печалите напрасно. Вот вам отписка, в ней помечены оклады ясака для казны царской. Ту казну енисейский воевода отобрал сполна...
Спафарий подал отписку боярину Милославскому. Боярин позвал думного дьяка. Читал дьяк отписку:
- "...Соболей двадцать сороков, белок отборных сто сороков, лисиц-огневок две сотни, сызнова белок отборных десять сороков, сызнова лисиц-огневок, сызнова соболей..."
Царь прервал чтеца:
- Посла вины не вижу... Давай, боярин, допрос иной. Того воеводу-грабежника схватить, пытать, а пушной ясак отобрать в мою, царскую, казну.
Боярин Милославский сдвинул брови:
- А пошто посол передал китайским мудрецам чертеж всея Руси, помеченный в двукнижье?
Спафарий отвечал:
- Навета сия лжива, как и первая, пресветлый государь и бояре. Двукнижье храню пуще ока. Дозволь, государь, ларчик дорожный принесть, в нем увидишь то славное двукнижье.
Пока бегали посланцы за ларчиком, Спафарий рассказал государю и боярам, что стараньями его добыт чертеж Китайской земли, тайное тайн китайцев...
Весть о китайском чертеже царя и бояр мало задело. Спафарий огорченно умолк.
Принесли дорожный ларчик посла, двукнижье рассматривали тщательно, перебирая листы. И вторая тяжелая вина отпала от Спафария.
Боярин Милославский сказал сурово:
- Кайся, посол, в третьем грехе: отчего отдал ты на посрамление китайцам икону святого Спаса, и та икона средь черных идолов и драконов поганых, подобно грешникам в аду кромешном?..
Бояре сняли шапки, склонили головы, перекрестились. Царь насторожился:
- Каков царский посол? А? Молви!
- Дозволь, государь, о вере китайской слово малое молвить. В Китае почитают за бога драконов, идолов, однако же немало китайцев, кои исповедуют веру христианскую...
Бояре наперебой говорили громкоголосо:
- То, государь, слова грека неправедные!..
- Грек норовит попугать, тому не быть!..
- Истинно сказано в святом писании: у всех азиатцев вера желтая, идольская...
У Спафария дрогнули веки, в больших печальных глазах зажглись живые огоньки:
- Зря злословите, бояре. В древнейших китайских книгах прописано, что тысяча лет тому назад вера христианская почиталась многими китайцами.
Царь сбил Спафария твердым словом:
- В твоих же писаниях, грек, помечено, что Китай-де - царство желтых идолов, то как?
- То, государь, праведно. Не единожды вере Христовой в Китае учинялись гонения от идолопоклонников, коих великое множество, не единожды христиане за веру праведную отдавали свои животы, приняв муки смертные...
- Ты молви, как икону святого Спаса обесчестил? - рассердился боярин Милославский.
Спафарий степенно отвечал:
- Монахи желтой китайской веры безмерно горды и своими идолами похваляются. Мол, вера наша сильнейшая есть и равной ей не сыщете, а бог-де ваш, Христос, немощен. И коль рядом с нашим идолом поставите свою икону, то изойдет она прахом и дымом...
Бояре и царь переглянулись. Спафарий говорил:
- Пытал я своих людей, боярских детей, чему быть: оставлять ли кощунство и похвальбу тех китайских монахов, ведь они веру православную топчут, срамят, или сломить их спесь, икону поставив без опаски к идолам черным? Сотворя молитву и памятуя о вере Христовой, столь сильной, сочли мы за праведное икону Христа поставить, дабы в прах рассыпались идолы всех земель.
- То праведное слово, бояре... - сказал царь.
- Вера русская сильна есть!.. Равной на земле не было, - зашумели бояре.
Спафарий, ободренный, продолжал:
- Лик Спаса-Христа оставлен нами на Китайщине. Пусть вера Христа живет во всех землях. Пусть все миры и народы к ней примкнут. Верю, великий государь, сыщутся и на Китайщине многие люди, которые примут Христову мудрость и падут ниц перед богом всевышним...
Царь, поднявшись, перекрестился. То же исполнили бояре. Царь позвал Спафария, обнял:
- Глядите, бояре, на правдолюбца, мужа премудрого, веры христианской достойного...
...И вновь Николай Спафарий сел главным переводчиком в посольском приказе. И вновь в каморе переводчика всенощно теплилась лампада. Николай Лопухов удостоен был великой чести: сидел он с главным переводчиком в одной палате. Только отрок трудолюбивый после пытошной ослаб здоровьем, ходил бледен и худ, к делам же писцовым прилежен был больше прежнего. Часто в каморе за писанием засыпали и главный переводчик и его старательный помощник.
