— Потому что я не люблю, когда меня считают идиоткой. И мне не нравится, когда другие позволяют себя обманывать.
— Считаешь, я себя обманываю? — улыбнулся я.
— Ты просто цепляешься за ту версию Лии, которая тебе удобна. Заботливая, сильная, с этим вечным «я одна, мне так сложно, но я держусь». Это всё звучит красиво. Пока не окажется, что за каждым таким «держусь» стоит пакет инструкций и артефактный маячок в кармане.
— Или ты хочешь устранить конкурентку, — улыбнулся я.
Элвина приспустила защитные очки и наградила меня красноречивым взглядом.
— Мне она не конкурентка, Ром. Я знаю себе цену. Если хочешь знать истинную причину, то она простая. Я не хочу, чтобы в Лунные стражи попадали те, кто не потянет эту службу. Даже если это баронские дети. Это не то подразделение, где следует давать поблажки.
Я мрачно усмехнулся.
— То есть это тебя не заботило, пока ты сама не оказалась на грани смерти?
— Пока она так сильно не облажалась, я не считала правильным влезать. Но когда кто-то переходит границы и это угрожает клану, молчать не стану. Я сделала это с Остеном, когда он перешел черту, делаю это и с Лией. По той же причине.
То, что Элвина стервозна, было понятно с самого начала. Осталось выяснить, действительно ли она была настолько предана клану или всё-таки вела собственную игру. От внучатой племянницы одного из влиятельнейших магистров клана можно было ожидать чего угодно.
В этот момент от небольшой группы в беседке отделились две фигуры в белых одеждах и направились к нам.
— Проклятье, — процедила Элвина, но тут же натянула любезнейшую улыбку. — Идут к нам. Ром, выпрямись.
— Кто это?
— Правая рука Доминуса. Лорд Альтен с дочерью.
— Хорошо, когда родня в клановом посольстве, да? — ухмыльнулся я. — Такие знакомства…
— Глаза б мои их не видели, — прошипела Элвина, все так же лучезарно улыбаясь.
Они подошли к нам, и мы с Элвиной поднялись в знак почтения.
— Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, госпожа Трейн — сказал высокий, элегантный мужчина в балом с золотом мундире. — Но я не мог не засвидетельствовать своего почтения представительнице столь древнего семейства Альбигора.
— Лорд Альтен, — Элвина протянула ему затянутую в перчатку руку, и тот поцеловал над ней воздух. Рада видеть вас в добром здравии.
Улыбка у него была светская, чуть снисходительная. Лицо — точёное, как у статуи, а взгляд… слишком живой и цепкий. Он задержался на мне дольше положенного по этикету.
— Представите мне своего спутника, госпожа Трейн?
— Конечно. — Элвина улыбнулась. — Это Ром, рекрут нашего клана.
— Просто… Ром?
Как правдоподобно он изобразил удивление. Сто лунаров на то, что старший Альтен прекрасно знал, с кем имел дело.
— Я безродный, — улыбнулся я. — Попал в клан как подающий надежды талант.
Альтен слегка улыбнулся и взял спутницу за руку.
— Что ж, приятно, когда кланы опираются не только на проверенные связи, но и пополняют свои ряды из других сословий. К слову о талантах. Позвольте представить мою дочь — Пастора Бликов, Циллию Альтен.
Она сделала шаг вперёд.
Я бы солгал, сказав, что не заметил, как Элвина напряглась. Но и сам я… задержал взгляд.
Циллия была тем типом красавицы, что портит жизнь поэтам и приносит славу дуэлянтам. Высокая, но не слишком. Стройная, с изгибами, которые прекрасно угадывались под платьем. Волосы — светлые, с лёгким золотистым отливом. Глаза — чистейшие, ледяные голубые, без намёка на наивность. Кожа — бархатная, безупречная. Настолько совершенная, что начинаешь подозревать магию или хороший косметологический кабинет.
И что-то в ней было…
Знакомое.
Я смотрел на неё дольше, чем следовало. Она заметила, конечно. Но не отвела взгляда. Только чуть приподняла подбородок, словно она эксперт, а я — экспонат, и она решала, заслуживаю ли я выставки.
Я уже видел её. Точно видел. Тень дрогнула под ногами.
Но вслух я не сказал ничего.
— Честь встретить вас, Пастор, — отозвался я. — И вас, лорд Альтен. Праздник Равенства объединяет всех, не так ли?
— Иногда, — усмехнулся Альтен. — А иногда просто показывает, кто к чему стремится.
Он чуть поклонился Элвине, затем мне, и сделал знак дочери.
— Не смеем вам мешать. Передайте моё почтение магистру Трейну.
Циллия кивнула — коротко, и только уголок её губ дрогнул, едва заметно. Улыбка? Или насмешка?
Они ушли в сторону мозаичной арки, оставив за собой аромат тонких благовоний.
Элвина молчала. Я — тоже.
Тень под ногами снова стала спокойной. Но у меня по позвоночнику пробежали искры.
Потому что эта Циллия тоже смотрела на меня так, словно узнала.
Вечер перед финальным экзаменом — Ночью Бдения — ощущался особенным. Даже стены казармы дышали иначе — напряжением, молчаливым ожиданием. Воздух казался гуще, словно сам Альбигор затаил дыхание, любопытствуя, кто из нас станет Лунным стражем, а кто останется с клеймом непригодного.
Я сидел в оружейной, окружённый запахами масел, ноктиумными растворами и металлом. В третий раз протирал рукоять Тень-Шаля, хотя она и так сверкала. Нужно было держать руки занятыми, пока в голове укладывались события последних дней. Своего рода медитация.
