«Моссалле» находился как раз на изгибе улицы и занимал сразу три этажа. Его фасад был инкрустирован лунным стеклом, а над входом висел стилизованный герб: артефактный клинок и вилка, перекрещённые на фоне горящей тарелки. С юмором у хозяина, видимо, всё было в порядке.
Меня встретили два официанта, облачённые в бело-серебряные тоги, артефактные браслеты с системами записи заказа. Один из них с уважением склонил голову:
— Господин делегат. Ваша спутница уже ожидает вас в Особом зале. Позвольте вас проводить…
Я кивнул, стараясь не пялиться по сторонам. Впервые за все эти месяцы я не носил форму. Ни эмблем, ни брони, ни даже перчаток. Только вечерний костюм: тёмный, с узором в виде серебряных швов на лацканах, и сорочка оттенка серого угля. Непривычное ощущение.
Мы поднимались по винтовой лестнице, выложенной из белого камня, сквозь залы, полные мягкого света и благоухающей еды. На каждом столе горел маленький артефактный кристалл, поддерживающий температуру блюд. Я заметил парящий торт с вращающимися лепестками, горящий бульон в чаше, и что-то напоминающее рыбу, которая шевелилась… не будучи живой.
Особый зал оказался на верхнем уровне, под стеклянным куполом. Балкон был застеклён артефактным полем: невидимая преграда сдерживала ветер и шум, но пропускала свежесть и свет. Стены переливались синим и серебристым, словно мы сами попали внутрь артефакта.
И она уже сидела там, у столика, облокотившись на руку. Когда Ильга подняла глаза, я на миг задержался в дверях, чтобы запомнить этот образ.
Платье цвета спелого ягодного вина мягко обтекало её фигуру. В ушах — золотые серёжки с красными камнями. Волосы были подняты в высокую причёску, лишь пара прядей сбегали к плечам. Она посмотрела на меня — и медленно, очень по-женски, изогнула уголки губ:
— Ром. Ты сменил шкуру.
Я подошёл ближе, позволив себе усмешку:
— Решил попробовать жизнь без наплечников. Пока не сдуло ветром.
— Знаешь, тебе идёт. Почти не напугал официантов.
Я склонился в поклоне, отодвигая для неё стул, хотя она уже сидела.
— Прекрасная леди, вы расцвели, как ночная роза в свете двух лун. Клянусь, даже тварь бы замерла, увидев вас. На этот раз — от восхищения.
Она фыркнула и хлопнула меня по руке. В глазах девушки снова вспыхнули искорки.
— Слишком сладко, страж. Мне срочно нужно что-то кислое, чтобы убрать послевкусие.
— К счастью, с этим в ресторане проблем не будет, — кивнул я, когда подошёл ещё один официант и с профессиональным видом опустил на стол бутылку, внутри которой мерцали крохотные спирали света.
— Золотое из долины Песчаных башен, — произнёс он. — Оттенки фруктов, лёгкий аромат орхидей и редкого шафрана. Прекрасно сочетается с синими моллюсками…
Он налил нам по бокалу, и я поднял свой:
— За вечер, который ещё не испортился.
Ильга кивнула, её глаза сверкнули.
— Посоревнуемся, кто первый его испортит?
Золотое оказалось удивительно мягким, с едва уловимой искрой свежести.
Мы заказали блюдо — те самые фирменные синие моллюски. Официант кивнул, сделал запись в артефакт и удалился. Я заметил, как Ильга чуть поёжилась, когда он прошёл мимо. Её пальцы сжались в замок на столе.
— Ты напряжена, — тихо сказал я, не смотря в глаза. — Это из-за моллюсков? Не волнуйся, все они уже мертвы.
Она хмыкнула:
— Если бы. Я просто… немного устала. Времена неспокойные, сам понимаешь.
Я кивнул. Но чувствовал — усталость тут ни при чём. Что-то грызло её изнутри, и это «что-то» не собиралось отступать. Я не стал настаивать. Время ещё было. А вот уязвимость в её глазах, в изгибе плеч — она появилась впервые. И это было важнее любых слов.
Я позволил себе откинуться назад, глядя в окно. Ночной Альбигор раскинулся под нами, словно чёрно-синий ковер, расшитый огнями. Отсюда, с высоты, он казался мирным. Даже храм Двух Ликов, чьи башни отсюда выглядели хрупкими.
— Я рад, что ты пришла, — сказал я просто. — Не думал, что согласишься продолжать после Элуна.
— А я думала, ты пригласишь в казарму, — поддела она. — Жаркое на костре, настойка из чёрной полыни, одноместная койка…
Я улыбнулся.
— Одноместная койка всё ещё в планах.
Она снова улыбнулась. Но я понял, что за этой улыбкой пряталось ещё что-то.
Мы сидели за столом из чёрного обсидиана, отделанного тонкой бронзой — артефактная работа, как и всё в этом заведении. Под нашими бокалами медленно вращались гравированные подставки, на которых светился герб ресторана и девиз на Старом диалекте: «Роскошь — мера души». Ну да, конечно.
Я с интересом смотрел на Ильгу, точнее — на то, как она делала вид, что смотрит на огни Альбигора. Она была здесь, но не со мной. И улыбка её — красивая, но дежурная, та, которой она обычно одаривала сомнительных ухажёров и скучных делегатов на приёмах.
— Может уже расскажешь, в чём дело?
Она всё-таки повернулась. И, наконец, улыбнулась по-настоящему — криво, чуть виновато.
— Прости, — сказала Ильга. — Просто… я не ожидала, что вечер получится таким красивым. Это немного пугает.
— Тебя пугает красивый вечер? — уточнил я, наливая ещё немного золотого.
— Ром, — сказала она после паузы. — Мне нужно сказать тебе кое-что.
