Мне не хотелось верить ей, но ее слова, словно булыжник, рухнули на меня. Этот удар оказался больнее, чем я думала.
— Ты ведь уже все поняла, — она отчего-то звучала уже совсем не по-детски, словно повторяла чьи-то слова. — Ты ведь чувствуешь, что отличаешься от нас с Амаветом. Бунтарка. Мятежница. Ублюдок.
Эти слова стали для меня последней каплей. Я резко развернулась и с криком «нет!» оттолкнула сестру.
Несмотря на злость, мне хотелось расплакаться. Я не верила ее словам, так как чувствовала в них что-то иное. Словно это говорила не она. Но легче от этого не становилось.
Раздался вскрик, за которым последовал громкий стук. А после наступила тишина. Не было ожидаемых возмущений, не было даже злорадного торжества Фионы, ведь она смогла задеть меня. Ничего не было. И это настораживало.
Я наконец-то открыла глаза. Все плыло. Слезы все-таки пролились, а я этого даже не заметила.
Вытерев их рукавом рубахи, я стала искать взглядом Фиону. И вскоре нашла ее. Она лежала на полу и не двигалась. Глаза ее были открыты, но смотрели только в одну точку.
— Фиона? — позвала я ее, насторожившись.
Ответа не было. Я присмотрелась к ней внимательнее и заметила то, что заставило меня сильно забеспокоиться. Она не дышала.
— Нет, — прошептала я, не веря своим глазам.
Я мигом подбежала к ней, упав на колени рядом. Мне казалось, что сестра шутит. Что это очередная ее издевка. Но все было куда хуже. Дыхания не было, а под головой я заметила у нее струйку крови.
— Нет, — уже испуганно прошептала я, — нет, нет, нет, нет.
Я попыталась приподнять сестру. Хотела как-то привести ее в чувство, но все было бесполезно.
— Что я наделала? — тихо и обреченно прошептала я, чувствуя, как слезы с новой силой начинают течь по щекам.
Вскоре тихие слезы сменились рыданием. Я не знаю, сколько сидела, склонившись над бездыханной сестрой. В голове крутились мысли, одна хуже другой. Но вскоре я услышала резкий вдох.
Я не поверила своим ушам, но, почувствовав движение, быстро протерла глаза и посмотрела на сестру. Она дышала.
— Фиона! — обрадовалась я, собираясь обнять ее и с новой силой разрыдаться, только уже от счастья.
Вот только обнять я ее так и не успела. Меня резко отбросило в сторону, и я ударилась об стену. Спину прострелило болью, но я не обратила на нее внимания, во все глаза уставившись на парящую в воздухе сестру.
Ее глаза были распахнуты и горели ярким пламенем. Вещи в комнате начали так же подниматься в воздух и парить вокруг нее. Сама она продолжала смотреть в одну точку. В какой-то момент она поднялась еще выше и заговорила каким-то странным голосом. Не своим. Это было похоже на тысячи голосов, слившихся в единую речь. Распознать слова было сложно, но отчего-то я понимала, о чем она говорит.
—
Она продолжала говорить, а ситуация становилась все хуже. Воздух вокруг нее стал светиться потусторонним светом. Воздух становился все плотнее, и дышать было тяжело. Я практически потеряла сознание, когда все резко прекратилось.
Раздался резкий хлопок. Вся энергия сгустками разлетелась вокруг. Один такой угодил в меня и еще больнее ударил о стену.
Последующее я уже практически не видела. Не видела, как сестра исчезла во вспышке света. Не видела, как очередной выброс энергии разрушил часть усадьбы, что была позади сестры. Не видела, как на шум прибежали уцелевшие обитатели усадьбы. Не видела гнева отца и беспокойства матери.
Все, что я видела, было чередой образов. Таких родных и таких чуждых. Череда воспоминаний. Моих и словно бы чужих воспоминаний. И только один образ совпадал с тем, что помнила я. Одно единственное лицо, которое я уже видела в этой жизни.
