Не знаю, что хотел ответить собеседник, но нас прервали.
— Кончай уже, Брик, — сказал самый крупный всадник, — Жрать охота.
— Тебе лишь бы пожрать, — ответил ему другой, щербатый, всадник.
— Заткнись, — огрызнулся любитель поесть, — Давай уже отведем его в замок, и пусть там решают, что с ним делать.
— Ага, может он этот… как его, — вновь влез щербатый, — Реданский шпиен, вот!
— Шпион, — поправил его доселе молчавший всадник.
Командир этого отряда молчал. Он внимательно смотрел на меня, а я на него.
— Что же, милсдарь путник, — заговорил командир, — Пройдемте с нами.
Я не спешил вставать со своего места, стараясь прикинуть сложившуюся ситуацию. На одной чаше весов тот факт, что я наконец-то окажусь среди людей. С другой же, окажусь я скорее в застенках ровно до выяснения обстоятельств, которое может и затянуться.
Из плюсов же пока только то, что я, похоже, был прав с определением мира.
— И почему я постоянно нахожу себе какие-то проблемы, — вздыхая, сказал я, поднимаясь с облюбованного пня и создавая в руке огненный хлыст.
Аварис.
— М-монстр, — слабо прохрипел последний оставшийся в живых всадник, тот самый, названный Бриком.
Мужчина был прибит руками к дереву собственным кинжалом, который я нашел у него за голенищем. Первые несколько минут он верещал от боли. Его крики нарушали тишину зимнего леса. Но рано или поздно ко всему привыкаешь, даже к боли. Это в природе людей. Поэтому теперь он лишь хрипло подвывал сорванным голосом и с ужасом смотрел на меня.
Что до его товарищей, то их безжизненные переломанные тела лежали вокруг нас. Одному из них сожгло лицо огненным хлыстом. Он оказался самым невезучим, ведь мало того, что я целился не в него, так и смерть его была довольно мучительной. Остальным повезло чуть больше — их смерть была быстрой. Может быть такой же мучительной, но все же быстрой. По крайней мере, я верю, что смерть в следствие лишения головы или сожженных внутренних органов действительно была быстрее. Лицо же несчастного превратилось в ужасающего вида месиво несовместимое с жизнью. Все же довольно сложно выжить, когда твоя физиономия сожжена практически до костей.
Один только несчастный Брик остался жив. Прибитый к дереву и вынужденный наблюдать, как я расправляюсь с его товарищами. К сожалению, для него это было отнюдь не везение. Мне ведь нужен был человек, который может предоставить столь желанную информацию.
— Как же все любят вешать ярлыки, — поморщившись, ответил я, — Чуть что — сразу монстр.
Медленно приближаясь к оставшейся в живых жертве, я не отрываясь смотрел ему в глаза. Они были полны ужаса. Чистого, незамутненного ужаса. В какой-то момент мужчина начал дергаться, пытаясь освободиться, отчего кинжал начал разрезать его ладони. Медленно и неотвратимо, орудие превращало руки в кровавое месиво.
Возможно, будь у несчастного больше времени, он бы даже освободился, ценой потери рук. Но вот убежать уже бы не смог.
— Н-не подходи! — чуть истерично вскрикнул мой пленник.
— Заткнись, — спокойно сказал я, бросая в него заклинание.
Стоило последнему достичь своей цели, как крики мужчины резко стихли. Не сразу заметив неладное, он еще какое-то время беззвучно открывал свой рот, но, осознав происходящее, посмотрел на меня с еще большим ужасом. В глазах, помимо страха, явственно начала читаться мольба.
— Так-то лучше, — довольно произнес я, остановившись перед ним.
Подойдя ближе, я крепко ухватился за рукоять кинжала и немного прокрутил его. Пленник зашелся в немом крике. В уголках обезумевших от боли глаз выступили капельки слез. Немного понаблюдав за страданиями мужчины и усмехнувшись, выдернул оружие. Всадник рухнул на землю, словно мешок картошки, и с ужасом посмотрел на свои изуродованные руки. Его плечи мелко затряслись, а лицо исказилось в странной гримасе.
Понимая, что я немного переборщил и в таком состоянии от него не получу нужных мне ответов, запустил в него обезболивающее заклинание. Увидев, как в удивлении вытянулось лицо пленника, порадовался, что в последние годы не поленился изучить несколько исцеляющих заклинаний. Да и в моих опытах на людях это оказалось полезным, чтобы подопытные не померли раньше времени. Мастером в исцелении я, конечно, не стал, но кое-что умею.
— Итак, — произнес я, присев на корточки перед пленником, — Побеседуем?
Он вопросительно посмотрел на меня и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его обратно. Из его рта не вылилось ни единого звука.
— Ах да, — мысленно хлопнув себя по лбу, произнес я и снял с него немоту, — Теперь можешь говорить.
— Чт… — начал было говорить мужчина, но я его перебил.
— И советую быть вежливым. Если не хочешь закончить, как они.
Указав на трупы, я с доброй улыбкой на устах посмотрел на собеседника. Он какое-то время переводил взгляд с меня на растерзанные тела, о чем-то думая. Ожидание начинало меня немного раздражать.
— Говори, — приказал я все с той же доброй улыбкой на губах.
