Забыв на время о юной магичке, я все же оглянулся вокруг. У самой пристани, сколоченной из дерева, собралась целая толпа народа. Будущие пассажиры барки, в основной массе являющиеся купцами или кметами, занимались своими делами в ожидании своей очереди. Кто-то нетерпеливо топтался на месте, явно думая, что это ускорит процесс. Особенно хитрые старались пройти ближе к пристани, чтобы прошмыгнуть на барку мимо очереди. Другие же пассажиры дремали на своем багаже. Среди последних можно было узнать купцов, уже привычных к подобному ожиданию и понимающих, что с этим ничего нельзя сделать.
Внезапно рядом со мной раздалось тихое бормотание, что отвлекло меня от созерцания.
— Ты что-то сказала? — спросил я, повернувшись к Шеале.
— Простите, учитель, — уже громче проговорила девчонка со все еще опущенной головой. — Я не знаю, что на меня нашло.
В ответ она услышала только тихую усмешку, потому что я подозревал о причинах такого резкого изменения настроения. И дело далеко не в новости, что скоро наши пути разойдутся. Хотя и в ней тоже. Все же, как ответственный учитель, я позволял себе следить за здоровьем своей подопечной, для чего каждый день проводил диагностики под предлогом проверки прогресса в развитии дара.
Причиной перепадов настроения было половое созревание девочки. Она стремительно входила в подростковый возраст, что неминуемо вело за собой изменения в гормональном фоне девушки. Конечно, до первого менструального цикла еще было далеко, но изменения уже начались. И с этим приходилось считаться.
Начавшиеся изменения были еще одной причиной того, почему я все же решил сдать ее на попечение чародейкам из Аретузы. В женском обществе ей смогут объяснить все, что с ней происходит, и научат с этим жить, чего я, как мужчина, дать не смогу.
И обретение обязанной мне ученицы и связей среди сильных чародеек, что в будущем смогут влиять на политику стран, не играло никакой роли… Ну, разве что самую «малость». Но об этом я предпочту умолчать.
— Я не в обиде, — наконец-то заговорил я, чтобы успокоить Шеалу, — и все прекрасно понимаю. Но, как уже сказал, мне никто не позволит сейчас забрать потенциально сильную чародейку в личные ученицы.
Ненадолго замолчав, я решил немного подсластить ситуацию.
— Однако, если захочешь, мы сможем продолжить обучение, — сказал я, после чего в тот же миг ученица резко подняла голову и с надеждой взглянула на меня, — после того, как закончишь обучение в Аретузе.
— Но как мне вас найти? — немного растерянно спросила меня подопечная.
— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — усмехнулся я, возвращаясь к полировке оружия. — К тому времени мое имя уже будет на слуху. А пока хватит отвлекаться, займись лучше делом.
Обрадованная девчонка в тот же миг вернулась к чтению книги, пока я погрузился в себя, отгородившись от мира.
Мысленно представив себе карту Неверлэнда, я думал, как мне стоит продолжить путь после того, как сдам Шеалу на руке к чародейке. Почему-то у меня даже не было мысли, что в Третогоре может заседать чародей. Но, даже если я ошибаюсь, это сыграет мне на руку, ведь в таком случае девочка увидит явное различие между мной и другими магами.
Возвращаясь к вопросу дальнейшего пути, я понимал, что выбор не слишком то и велик. Либо двигаться от Третогора напрямую к Бан Арду, пересекая Пустульские горы, либо сделать небольшой крюк и спуститься к реке Понтар, чтобы пройти уже между Махаком и Пустульскими горами.
И, хоть пересечь горную гряду для меня не составляет проблем, склонялся я, по большей части, ко второму пути. Все же этот вариант был более очевидным для меня, ведь в таком случае я смогу пройти вдоль границы с Темерией, если и вовсе не пересечь ее. Слишком уж большой интерес во мне вызывали друидские рощи, которые находятся на территории Темерии.
— Ты лыцаль? — раздался рядом детский голос, который отвлек меня от размышлений.
Посмотрев на нарушителя моего спокойствия, увидел мальчугана лет пяти. Он несколько раз шмыгнул носом и поправил пеструю шапочку с длинным, свисающим на бок пером. Одежка на нем была под стать шапочке, такая же пестрая, хоть и изрядно заляпанная. Но чего с детей взять, в этом возрасте они редко следят за внешним видом. Зачастую им плевать на одежду, на которую потом и кровью зарабатывали их родители.
— Ты лы-цаль? — отчаянно картавя, вновь повторил свой вопрос мальчуган после того, как так и не дождался от меня ответа.
— Правильно будет говорить «рыцарь», — состроив презрительную мину, поправила ребенка встрявшая в разговор Шеала.
За вмешательство, впрочем, она быстро поплатилась. Ребенок показал ей язык и назвал дурой и зазнайкой, после чего с ожиданием уставился на меня, пока моя ученица пыталась прийти в себя от оскорблений.
— Нет, — все же ответил я, веселясь со сложившейся ситуации. — Не рыцарь и не «лыцаль».
— Жаль, — с какой-то странной грустью сказал мальчик. — А вот у моего папки тоже есть меч, и он лыцаль. А почему ты…
