Касаемо Карлуса, он все свободное от переговоров с заповедником время застревал в мастерской, выполняя заказы. Попутно сетуя на меня, что я зарываю свой талант и потенциал, как артефактора. С одной стороны, он прав: давно пора получить звание мастера, но с другой — я ведь знаю, что дед просто хочет, чтобы я снял него часть нагрузки. Но, для начала, надо решить вопрос с одним незавершенным делом.
Памятуя, что Беллатриса должна уже сидеть за решеткой, я все свое время посвятил подготовке к проникновению в Азкабан. Хотя и подготовкой это назвать сложно. По большей части я заседал в библиотеке, где вычитывал все, что местным магам известно о дементорах, так как именно они были основной проблемой в незаметном проникновении.
Стоит заметить, что информация, прочитанная в исторических хрониках, немного помогла разобраться с устройством Азкабана, который изначально не являлся тюрьмой. В первую очередь, этот замок или крепость был воздвигнут с помощью магии, и является домом для дементоров, которые также стали результатом магических манипуляций. Каких именно, в книгах не говорится, да и кто в здравом уме решится ставить эксперименты на этих тварях, чтобы понять их природу? Наверное, только я.
Не вдаваясь сильно в подробности, основными стражниками являются все же именно эти существа. Людей, не являющихся заключенными, в крепости очень мало. Фактически, лишь то число, которое необходимо для конвоирования очередного заключенного до его нового пристанища и обеспечения их едой. Но не могу сказать, что работа в Азкабане считается почетной. Скорее, она является неким аналогом каторги, куда ссылают провинившихся.
Причиной всему абсолютно бесчеловечные условия, как для преступников, так и для работников министерства, приставленных к тюрьме. Это еще не говоря о постоянной близости с дементорами.
Теперь что касается самих этих тварей: все несколько неоднозначно. Этим существам абсолютно плевать, кто сидит в камере. По простой причине — они слепы. Вот только при этом говорится, что эти твари очень хорошо ориентируются в пространстве и легко находят своих пленников. Могу сделать вывод, что дементоры хорошо видят в магическом спектре. Следовательно, чтобы спрятаться от них, как минимум, надо уметь скрывать свою ауру.
— Вот ты и пригодишься, — пробормотал я, отрываясь от книги, вспомнив о мантии-невидимке.
Самое же неприятное в дементорах конкретно для волшебников это то, что рядом с этими существами становится значительно сложнее творить магию. Все доходит вплоть до того, что есть задокументированные доказательства того, что долгое пребывание рядом с ними и вовсе лишает волшебника способности колдовать.
Как по мне, такие выводы несколько нелогичны. Думаю, никто не собирался помогать бывшим заключенным восстановиться. Как минимум, работники министерства не теряют своих способностей. Или тут дело в артефакте, который должен отгораживать их от тлетворного воздействия? Собственно, я не собирался проверять свои догадки.
Итого мы имеем неприступную крепость посреди моря, вокруг которой на многие километры установлен барьер, мешающий перемещению, и сотни отвратительных немертвых тварей, что так и норовят поцеловать тебя от избытка любви.
— Миленько, — пробормотал я, откладывая книгу на стоящий рядом столик, — Патронус что ли выучить? Ладно, все не так уж плохо.
Тяжело вздыхая, пошел ставить на места все книги, которые я набрал. Можно, конечно, сделать все с помощью магии, но мне эстетически нравится сам процесс. А что касаемо патронуса, то все же надо озаботиться его изучением. Хоть и буду способен использовать его только с палочкой.
***
— А другого не было? — спросил я, сомнительно поглядывая на рептилию в клетке.
Буквально полчаса назад Карлус спровадил работников заповедника, которые транспортировали для нас дракона. Разместить его пришлось в дальнем углу территории поместья. К счастью, пробудет он там недолго.
— Это даже драконом не назовешь, — сказал я дедушке, переведя на него взгляд.
— Какой есть, — с таким же скепсисом произнес старик, — Да и чем тебе не угодил Шведский короткокрылый?
— Да ты глянь на него, — возмутился я, указывая на эту ящерицу переростка.
В ответ на мой жест дракон лишь лениво повел головой в мою сторону. Сам он был далеко не самым большим представителем драконовидных существ. Называть его настоящим драконом у меня язык не поворачивался. Конечно, надеяться, что нам достанется древний разумный ящер не приходилось, но хотелось бы. Вот только такие в заповедниках не обитают, да и не видели их уже многие сотни лет.
