— Может быть, закупить провиант на дорогу? — спросил Сордий.
— Когда будет нужно, закупим, — успокоил его Гел. — Я по этому тракту уже ездил, и знаю где здесь что.
Их было больше, чем свободных мест в трапезном зале, поэтому кормить людей пришлось в два приема, после чего Гел отправился в местную стражу, в которой уже было указание герцога содействовать ему во всем.
— Завтра через четыре свечи после восхода солнца пригоните к постоялому двору «Ветер удачи» карету и сорок пять оседланных лошадей. В этом кошеле две сотни золотом. Если не уложитесь, вам потом доплатят.
Ночь прошла без происшествий, а утром опять посменно позавтракали, разобрали свои котомки и вышли из заведения к уже приготовленным лошадям. Гел с Сордием и еще двумя бойцами постарше забрались в карету, остальные разобрали лошадей, и кавалькада поехала к южным воротам. До Ордага двигались шесть дней без происшествий. До конца лета еще оставалось пять дней, но погода потихоньку начала портиться. Небо начало затягивать тучами и немного похолодало.
Приехали в полдень, и Сордий настоял, чтобы сразу ехали выкупать сына его господина. Гел не противился и повернул всех к зданию службы Лишнея. Граф был на месте и сразу же отправил людей за Севером, а сам занялся приемом золота. Квестора привезли быстро, а вот с золотом пришлось повозиться. Когда все закончили, и Север присоединился к отряду, Гел сообщил Сордию, что не собирается возвращаться. Номенклатор был поражен.
— Почему? — вскричал он. — Ради всех богов, Гел, объясните, что хорошего может быть в этой варварской стране?
— Здесь бывают замечательные женщины! — вместо Гела ответил Север. — Вам попалась одна из таких? Я так и думал. Если хотите, оставайтесь, я и сам доведу всех до моря.
— Я дам вам в помощь своего человека, — сказал граф. — Я заинтересован, чтобы вы добрались домой, и нас никто потом не обвинял в коварстве и лицемерии. Вы выполнили свою часть сделки, мы тоже выполним свою. Постарайтесь больше не попадаться, квестор, в следующий раз цену удвоим.
— Открывай! — приказал Мехал стражнику.
— Ваше величество! — испугался тот. — Нешто вы пойдете к нему один, без охраны? А если…
— Открывай, говорю! Дверь за мной снова закроешь.
Стражник вздохнул, покачал головой и снял с пояса связку ключей.
Камера всегда остается камерой, даже если ее стены обложить коврами, как обложили в той, куда вошел король. Он поморщился от запаха испражнений и, поставив взятый у стражника фонарь на небольшой столик, сел на единственный здесь стул.
— Разбудил? — спросил он у сидевшего на кровати человека. — Не думал, что ты спишь.
— Здесь нет времени и нечего делать, — ответил тот, подслеповато щурясь от света фонаря. — Сон в моем положении это не самое плохое занятие. А ты сегодня без охраны? Странно.
— Ты пришел ко мне десять лет назад, — сказал Мехал. — Безродный и нищий. Мы многое дали друг другу. Я тебе — титул и богатство, ты мне — сильную армию, какой не было ни у кого в королевствах. Мы с тобой даже сдружились, а дружба для короля — это очень редкий подарок судьбы. Я догадывался, что с тобой не все так просто, но боялся тебя потерять. Ты никогда бы не оказался здесь, если бы ваша Империя не занесла нас в список своих завоеваний. Я не мог оставить все, как есть, и отпустить тебя я тоже не мог: ты слишком много о нас знаешь. Я предложил тебе порвать с Империей, предложил титул графа и свою дружбу, но ты отказался.
— От дружбы я не отказывался, — покачал головой сидевший на кровати.
— А как ты себе представляешь такую дружбу? — горько спросил король. — Ладно, у меня к тебе есть еще одно предложение. Но сначала прочти это письмо.
Пленник взял из рук короля лист бумаги, передвинулся ближе к фонарю и внимательно прочитал написанное.
— Я понял, что тебя беспокоит, — медленно сказал он. — Писал умный человек, а его предположения касательно союза королевств не лишены оснований. Конечно, они не будут сидеть и ждать, пока Империя все здесь завоюет и усилится настолько, что сможет взяться и за них. Большинство людей рвутся к власти, с государствами происходит то же самое. Союз королевств тоже расширяется, но пока только на север.
— Расскажи мне, что ты о них знаешь.
— О них мало что известно. Сухопутная граница закрыта, а побережье охраняет сильный флот. Все, что им нужно, они производят сами и в торговли не нуждаются. В Империи считают дикарями вас, причем не без оснований, а в союзе считают дикарями вообще всех чужих. И у них тоже есть основания. Знают и умеют они, во всяком случае, больше нас.
— Как вы можете судить об их знаниях, если совсем не общаетесь?
— Кое-что стало известно во время последней войны. Были попытки завербовать людей из окружения их посланника при дворе императора. Одна из них увенчалась успехом. Правда, длилось это недолго, а потом то, что от него осталось, подарили императору. Еще делались попытки захвата жителей побережья. И не всегда они были безуспешными. Но во всех случаях узнать удалось очень мало.
— Зная людей, я не могу понять, как такой союз существует так долго.
