Женщины последнее высказывание дружно проигнорировали, и все молча въехали в редкий сосновый лес. Кони осторожно ступали по поддающемуся под копытами мху, сверху на всадников капала растаявшая на солнце изморозь, небо, видное сквозь редкие кроны, начало потихоньку затягивать облаками. Наконец деревья расступились, и впереди блеснула вода. Пришлось проехать еще немного, прежде чем Гаенская топь открылась перед ними во всей красе. Черное зеркало воды раскинулось вширь на пару лер, а насколько далеко простиралась вода от берега – сказать было трудно: мешал стелющейся над водой туман. В отдельных местах были видны то ли поросшие травой и мхом кочки, то ли островки растительности. А в отдалении, шагах в ста от берега из тумана выплывала она. Довольно высокая башня конической формы с частично обвалившейся верхушкой. Было видно, что башня сложена из больших, плохо тесанных каменных глыб, частично поросших мхом.
– Вряд ли вы найдете здесь хоть одну утку, – сказал Свен. – Странно, но, похоже, здесь вообще ничего живого нет.
Словно для того, чтобы опровергнуть его заявление со стороны башни донесся раздирающий душу вопль. Крик был наполнен такой первобытной жути, что не по себе стало даже Свену. Женщины заметно побледнели, а Лаша прижала к себе заплакавшую Айю.
– Это и есть ваше приведение? – спросил Свен. – Понятно, что кричал не человек, но я не могу связать этот крик ни с одним из известных мне животных. Вообще-то это не топь, скорее слегка заболоченное озеро. На лодке можно бы было…
– И думать забудь! – вскинулась жена. – И вообще давайте возвращаться. Я уже достаточно налюбовалась на эту башню, еще ночью приснится. А Айя вон до сих пор боится.
– Я не боюсь, – запротестовала девочка, прижимаясь к матери и искоса глядя на Алекса. – Просто немного страшно.
– Да, надо ехать отсюда, – решительно поддержала Лашу Гала. – Что-то после того крика у меня всякое желание любоваться здешними видами прошло. А ехать туда на лодке – самоубийство. Недаром этого места так боятся местные, да и дичь здесь не водится, сами сказали. Интересно, чем оно питается, рыбу жрет, что ли?
– Ехать так ехать, – сказала Альда. – Пока доберемся до замка, время будет к обеду.
Больше никаких приключений их поездка не принесла. На обратном пути погода продолжала портиться и, когда все миновали ворота замка, с потемневшего неба стали, кружась, падать крупные хлопья снега. Все слегка озябли, а тут еще усилившийся ветер норовил забраться под одежду, поэтому поспешили в замок, оставив лошадей конюху.
– Наших коней расседлывать не надо, – дал указание Свен. – Пообедаем и домой.
– Может быть, заночуете? – предложила Альда. – Смотрите, как непогода разыгралась.
– Нет, как-нибудь в другой раз. Ехать нам недалеко, так что ничего страшного: закутаем дочь потеплее. У нас там одна служанка, да и то ее дело – смотреть за домом и помогать готовить. Мы не планировали задерживаться, так что не все надобное на сегодня сделано.
Все освободились от верхней одежды и прошли в жарко натопленное помещение гостиной, где и просидели до приглашения на обед, болтая о пустяках. По молчаливому соглашению о случившимся на болоте не говорил никто.
Барон к обеду немного припозднился, был весел, болтал с гостями, но Альда, хорошо знавшая отца, видела, что он чем-то озабочен.
Поев и поблагодарив хозяев за гостеприимство, Газлы собрались и уехали.
Альда, оставив расстроенного разлукой с дамой сердца Алекса заботам Галы, догнала идущего к себе отца и пристроилась рядом.
– Что-то случилось? – спросила она. – Чего это ты такой сумрачный, это из-за подвалов? Нашли что?
– Не совсем то, что искали, но кое-что нашли. Толковых ребят оставил Джок. Мы сегодня ничего там не ломали, обследовали то, до чего легко добраться. Нашли несколько пустых комнат и целых два подземных хода. Один креплен деревом и обрушен, а вот второй облицован камнем и прекрасно сохранился. Выходит в овраг недалеко от Леи и прикрыт разросшимся кустарником.
– Я думаю, что это не все ваши находки?
– Ты права, – вздохнул отец. – Еще нашли две камеры, забранные решетками с толстыми железными прутьями. Одна пуста, а вторая была закрыта на замок. В ней обнаружили высохшее женское тело с ошейником на шее. Там очень сухо, так что труп не сгнил. По сути это костяк, обтянутый кожей с остатками волос, одетый в лохмотья. Арне его осмотрел и считает, что при жизни это была красивая молодая женщина, причем дворянка.
– Как же он смог такое определить по останкам?
– Что молодая и стройная – по костям, с возрастом они меняются. Да и грива волос у нее была роскошная. А то, что дворянка – по ногтям. У крестьянок таких длинных ухоженных ногтей не бывает. Ее, видимо, заперли там умирать от голода. Может быть, еще приходили время от времени полюбоваться на ее мучения. На ошейнике с внутренней стороны сделаны шипы. Предки, конечно, были люди суровые, и много чего за ними числится такого, чего не принято вспоминать, но эти бароны были явно все чокнутыми.
– Алекс не такой! – с горячностью возразила Альда.
