– Я рада, что вы это понимаете. Мой муж достаточно богат, и я никогда не стала бы претендовать на это имение, даже если бы имела на это право. Меня всего лишь беспокоит будущее мальчика. Но вы мне так и не ответили, есть какая-либо подоплека в этом нападении и гибели брата.
– Алекс, сходи к Гале и немного побудь с ней.
– Мамочка, я хочу с вами!
– Я кому сказала!
– Ладно, ты только не сердись.
– Он вас любит по-настоящему, – заметила Лара.
– Я его тоже. Почему вы так решили, что это необычное нападение?
– Я ничего не утверждаю. Просто отец ненавидел Ленара, а тот отвечал ему тем же. Брат не оправдал надежд отца. Наверное, я плохая дочь, но я рада, что его уже нет в живых. Он ведь и Алекса не любил. Последние годы меня здесь уже не было, но брат передавал письма оказией. Так было что?
– Я связан словом и говорить об этом не имею права. Моя дочь тоже.
– Вы ответили. Я так и чувствовала, что ничем хорошим это не кончится. Проклятый замок! Как я рада, что отсюда вырвалась!
– Вы не внесете ясность в один вопрос, баронесса? – спросил отец. – В чем причина такой любви баронов Ксавье к земляным работам?
– Мужчины моего рода никогда не посвящали женщин в свои дела, – отрицательно покачала головой Лара. – Знаю только, что уже отец этим точно не занимался, хотя какие-то тайны, связанные с подземельям, у него были. Но я их не знаю, у нас в семье любопытство не поощрялось.
Лед недоверия был сломан, и до самого обеда общение уже носило непринужденный характер. Пообедав, гостья засобиралась в обратный путь.
– Раз у Алекса все в порядке, я у вас сейчас задерживаться не буду. Может быть, с мужем приедем летом. А лучше всего приезжайте вы к нам.
Они уехали, а отец и люди Джока, взяв инструменты, спустились в подвал. На этот раз им повезло: с первой попытки они нашли место упокоения основателя и его свиты.
– Заходи, дочка, – отец сидел в своей комнате за столом, слегка ссутулившись. – Садись и посмотри вот на это.
Он передвинул к ней массивный диск размером со свою ладонь, тускло блеснувший желтым.
– Это он?
– Да, это походный знак короля-основателя. А это, – он показал на лежащий на ковре длинный меч в простых ножнах. – Его меч. Там очень сухо, и все хорошо сохранилось. Сталь за столетия потемнела, но гравировку герба прекрасно видно. Никаких сомнений больше быть не может – это он.
Альда взяла в руки диск медальона с прикрепленной к нему цепочкой с крупными звеньями и повертела в руках. Смотреть было особенно не на что: на ровной, слегка выпуклой поверхности было выбито довольно грубое изображение солнца. Медальон был достаточно тяжел, чтобы долго его держать в руке и неприятно холодил кожу.
– И такое постоянно таскать на шее?
– Раньше люди были покрепче и не такие изнеженные. Его меч тоже весит раза в два больше моего.
– Кого еще нашли?
– Их там двенадцать. Парни сейчас собирают все вещи и помечают, у кого что взято.
– Для чего все это нужно, папа? Похоронить всех…
– Не могу, дочка. О судьбе останков пусть думает герцог. Может быть, он так и решит. А может быть, позволит родственникам забрать тела их предков и упокоить в родовых склепах. Там почти у каждого родовое оружие. Некоторые гербы мне незнакомы, не все знатные роды того времени выжили. Но есть и те, кто принадлежит к очень влиятельным семействам. Думаю, что там будут очень благодарны тому, кто вернет им родовые реликвии и тела предков.
– А так же потребуют вдобавок наши шкуры, – невесело усмехнулась Альда.
– А это, как он все преподнесет. Может быть, еще спасибо скажут.
– И что будем делать дальше?
– Когда внизу все закончат, проделанное нами отверстие наскоро заделаем. А все вещи переправим в замок герцога. Наверное, надо будет съездить туда самим.
– А подвалы?
– Если барон Лишней хочет, пусть присылает людей, и пускай они в этих подвалах копаются. Лично я сыт по горло и подвалами, и тайнами баронов Ксавье. Если я ко всему этому и вернусь, то еще очень нескоро.
– И когда, как ты думаешь, поедем?
– Думаю, дня через три-четыре, если погода сильно не испортится.
– Значит, я, наверное, успею съездить к баронам Кариш.
– Все носишься со своим инструментом?
– Не только. Гале тоже стоит повидать отца, если она решила остаться с нами.
– Это да, – согласился отец. – Тогда завтра вместе съездим. Парни дальше и без меня прекрасно справятся, а если что, Альберт поможет.
– Это если Свен успеет со струнами.
– Сделает он тебе струны, можешь не беспокоится. Мне кажется, что ему самому загорелось такое сделать, чего никто еще не делал. Всяко интереснее, чем подковы ковать.
Отец как в воду глядел. В тот же день уже под вечер Свен принес ей готовые наборы струн.
– Вы, госпожа, извиняйте, – сказал он, но тоньше тех струн, что я в прошлый раз приносил, получилось сделать только одну. Пробовал еще тоньше, ничего не получается: нитка просто рвется. А вот толще сделать получилось. Обе струны одинаковые, но на одну навита проволока, о которой вы говорили.
– А как же получилось сделать такую длинную проволоку? Или ты из кусков мотал?
