— Я не против, лишь бы они туда все не сбежали. Надо брать в каждой деревне по нескольку семей, тогда будет нормально. Всё равно помочь слишком многим сразу не получится. Нужно завезти тысяч десять семей, и хватит. А развиваться будем за счёт их детей. В крестьянских семьях их меньше трёх не бывает, а то и четыре-пять. И детям тоже нужно будет отдавать землю. Крупных собственников земли там нет, так что ничьих интересов мы не затронем. На побережье сослано два десятка благородных семейств, но не все они занялись землёй, да и поселились больше на западе. А вы своих крестьян селите восточнее у Дареи и Гонжона. Там потребителей их продуктов будет больше всего. Джок, как Аглая? Она тогда, как отчиталась, так ни разу не появилась.
— Плохо, — поморщился Лишней. — Если бы не я, было бы вообще… Но и со мной ей очень тяжело. Было бы ещё дело…
— Не давайте ей замыкаться в своём горе. Скажите, что я просил, чтобы она навещала нас в любое время.
— Спасибо, я скажу.
— Что случилось? — всполошился Сергей, когда, зайдя в гостиную, увидел заплаканную жену.
— Ничего страшного, — шмыгнула она носом. — Прибыл гонец из Барни и привёз письмо от Лани. Их уже короновали. Почитай, вон оно лежит.
— Она скучает, но не сильно, — сделал он вывод, прочитав письмо. — Слишком много впечатлений. От людей, которых с ними послали, ничего не было?
— Если что-то и передали, то не нам, а Салану. Мне вручили только это.
— Не вижу повода плакать. Прекращай, это вредно и тебе, и ребёнку.
— Ничего вы мужчины не понимаете в слезах! — сказала жена, послушно вытирая лицо его платком. — Держите всё в себе, а потом болеете и мало живёте. А я немножко поревела, и сразу стало легче! Через десять минут уже ужин. Поужинаем, и ты только мой, ты мне этот вечер обещал!
В порту штормило, и сильных ветер раскачивал немногочисленные уцелевшие деревья в садике дома, который занял бывший принц. В доме было тепло, да и одет он был по-зимнему, но всё равно вой ветра и далёкий шум моря вызывали озноб. Летнее море его очаровало, зимнее бешенство воды не вызывало ничего, кроме страха. А ещё донимало одиночество. Ему дали в помощь несколько чиновников, но он с ними общался только по делу, да и то до осени. Все они на зиму вернулись к своим семьям. У него теперь семьи не было, и винить в этом можно было только себя. Сейчас ему было трудно поверить в то, что ещё совсем недавно он был готов убить отца. Проклятая корона и сволочи придворные, отравившие душу ядом власти! И сволочь Аликсан, который не захотел править и отдал эту корону отцу. Если бы не это, он бы из отцовой власти не вышел. Тогда он любил отца и знал, что ему самому брать власть рано, его время должно было прийти позже. А теперь отец вычеркнул его из своей жизни. Он был почти уверен в том, что остался для старика сыном, но это ничего не меняло: отца у него больше не было. Хорошо хоть не прибили, а дали интересное дело и немало власти. Как только Аликсан на такое пошёл? Удивительно, что ему никто до сих пор не сунул нож под рёбра. И ведь ему тоже не хотелось мстить! Главное — было не за что. Заговор разоблачил отец, проклял его отец, корону отдал другому тоже отец. А Аликсан, похоже, действительно не хотел её брать! И откуда он только такой взялся! Наверное, правду говорят, что свалился из другого мира. И как такому мстить? Его благодарить нужно, любой другой на его месте не морочил бы себе голову и ею не рисковал, а отправил Ольда на плаху.
Слуги у него не было, была служанка. Молодая незамужняя женщина проводила в его доме полдня, убирала в нём и готовила пищу. Оба были одиноки, а он ещё не скупился, поэтому она охотно раздвигала для него ноги. Но к вечеру она убегала к родителям, все дети которых, кроме неё, разбежались. Он не настаивал, чтобы она оставалась: такая связь его позорила. Повалять служанку — это одно, жить с ней, как с женой — это уже совсем другое дело! Совсем рядом жила семья какого-то графа, которому отрубили голову в Барни. Он с ними не познакомился, чтобы не навлечь на себя подозрения, а теперь жалел. Кроме старика со старухой там было две прехорошенькие девушки. Одна была ещё слишком молодая, но второй точно исполнилось шестнадцать, и благородство рода они сохранили. Похоже, его личная жизнь здесь никого не интересовала, так почему бы не оказать ей внимания? Может быть, она даже подойдёт ему в качестве жены, а нет, так хоть скрасят друг другу такие вечера. Нанести, что ли, визит? Дождь по крыше не барабанил, но выходить всё равно не хотелось. Сделав над собой усилие, он накинул тёплый плащ и, выйдя во двор, почти бегом направился к нужному дому, чтобы меньше находиться на холодном ветру.
