— Ты серьезно? — Рамир усмехается, с перекошенным лицом пытаясь увидеть тень шутки на лице своего будушего родственника. Тот с каменной броней ждет ответа на негласный вопрос. — Да у меня денег столько, что твоя дочь до конца жизни их не потратит. Даже если будет пытаться насолить мне. — Рамир в порыве разводит руки по сторонам. В меркантильности его подозревают впервые.
— Вот и отлично, — Вольгран глубоко вздохнул. — Незавидная у тебя участь. Хотел бы сказать, что такого врагу не пожелаешь, да смешно звучать будет. Карма — она такая.
— Вольгран, это все? — В диалог вступает Аракел, все это время молча наблюдавший за поведением своего бывшего друга. — Есть еще какие-то вещи, которые нам надо знать? Подготовиться?
— Нет.
— В чем подвох? — Аракел тоже не верит в столь толерантное стечение событий.
— Отдаю вам сейчас в руки дочь, чтобы потом с армией забрать обратно. И обязательно устелить обратный путь домой кровью твоих волков, — Мимика на лице Вольграна не меняется, глаза источают полное равнодушие. — Такого ответа ты от меня ждешь?
Аракел усмехнулся.
— Я хочу остаться с Альдери в отеле, — Рамир пропускает сарказм Райлемского альфы. — Мне не нравится её состояние. А идеи приходят к ней в голову с завидной частотой. Не всегда удачные.
— Рамир, ты не можешь остаться в отеле. Я назначил собрание на сегодня. Пока все главы еще в столице. Нам скоро выезжать в резиденцию магов. А ты единственный, кто может поведать рассказ отшельницы.
— С Альдери останется моя охрана, — хриплым голосом отзывается Вольгран. — Они присмотрят.
— Я своих людей тоже оставлю, — Рамир сомневается. Он знает, что у главы Рида подготовленные люди, дисциплина не хуже, чем в их стаи.
Но в душе не спокойно. Сердце свинцом наливается.
Ему приходится согласиться с дядей, понимая, что кроме его личной драмы есть еще общая проблема. Угроза, которая нависла над целым магическим миром. Её никто не отменял.
С грузом на плечах он покидает отель. Нехотя садится в машину, бросая хмурые взгляды на окна второго этажа, за которыми прячется его девочка. Девочка, которую он хочет больше всего на свете.
Которая так близко, но так далеко от него…
Глухие всхлипы звучат в углу огромной комнаты. Альдери со стеклянным взглядом смотрит перед собой. Белая стена сочувственно встречает её заплаканные глаза. Мокрые дорожки на щеках блестят в лучах полуденного солнца. Безжизненной тенью сидит на кровати и переживает одну из самых тяжелый агоний своей жизни. Вторая по счету. Первая случилась тринадцать лет назад.
Светло-золотистые стены не даруют привычного тепла и гостеприимства. В этот час они давят без шанса остаться несломленным.
Холодный воздух пробирается под кожу, лучи светила не проникают в сковавшее горечью тело.
“Тебя никто не спрашивает” — пластинкой крутиться где-то там далеко.
Пешка, в руках сильных мира сего. В руках сильных, жестоких, безжалостных мира сего.
В руках предателей.
Слезы безостановочно льются, выкладывая петляющие дорожки на бледной коже. Она не чувствует их. Капли падают на сложенные перед собой руки. Соленая влага впитывается в покров будто в высушенную землю. Боль скручивает душу, желая найти выход в стремительном водопаде горестных чувств. Боль отчаянно хочет выбраться из скованного тела. Но мысли гвоздями прибивают её к стенам израненной души. И каждая мысль только разворачивает океан невыносимой боли. Грудь рвет острыми когтями.
“Ты станешь парой Рамира Рассармана. Вопрос закрыт” — слова отца заходят на очередной круг мыслительного вихря.
Горло стянуло так сильно, что воздух насильно прокладывает себе дорогу, умудренно поддерживая жизнь в разбитом теле.
Альдери будто в сюрреалистичном мире. В долбанном нереальном сне. В иллюзии самого страшного кошмара.
Она ждет когда жуткое видение отступит от неё. Проснется из этого чудовищного события. Откроет глаза и выдохнет с облегчением. Скинет с себя оковы пылающего ада.
Это все сон.
Не может быть так.
Не может судьба быть так враждебна к ней.
Это просто сон.
Она скоро проснется.
Как же больно то…
Альдери качается взад-вперед, ожидая своего выплывания из затянувшегося кошмара. Блики играют в длинных мягких кучеряшках. Она расскачивается в такт водоворота в своей голове. Сердечный стук слабо отзывается в недрах замерзшего тела. Только глаза пылают от напора сбегающих мокрых дорожек. Щеки горят. Руки подрагивают. Грудь ноет. Голова кружиться. Пространство смешивается в одно размытое пятно. Мысли курсируют как заведенные.
Неужели все таки предали?
Избавились. Как от ненужного хлама. Просто сбагрили в руки как нерадивого щенка.
Не может быть так. Отец не мог так поступить с ней. Это просто сон. Скоро все закончится.
— Альдери, — кто-то тихонько зовет её.
Голос настойчивее врывается в помутненное сознание.
Альдери. Альдери. Альдери.
Слова играют на задворках урагана.
Чья-то рука ложится на плечо и мягко потряхивает. Девушка продолжает свое маятниковое движение, стеклянными глазами пронзая стену напротив.
— Сестренка, — кто-то согревает своим теплом совсем рядом. Альдери переводит свой пустой взгляд на присевшего близко.
