— Знаю, растят силу. Вольгран бывал у нас дома?
— Два раза. Один — до твоего рождения, второй — после, когда ты с Рамиром был на учебе в городе.
Айк интенсивно переваривает информацию в своей голове, многие вещи для него кажутся непосильным трудом для осознания. Шаблон трескается, представляя главу Рида некогда бывшим другом.
— В академии раздельно нас не видели. После — все поменялось. Наши отцы приняли решение отправить нас в армию к людям, тренировать свою железную волю и вырабатывать контроль над трансформацией под гнетом агрессии. Судьба раскинула нас по разным полкам разных арей. Я служил в Сараите, Вольгран — на севере в К
— Трещина пошла после ухода Рамелии к нему? — осторожно спрашивает Айк.
— Напряжение появилось. После её ухода я продолжал видеться с Вольграном, хоть и реже. Мой брат не знал об этом, я не хотел причинять боль его и без того травмированной душе.
— Да, досталось ему…
— Нам всем досталось, Айк. Эта трагедия принесла обоим семьям непомерное количество боли. Незатронутых нет.
— Эту маленькую непоседу невозможно было застать в человеческом облике. В детстве коричневого щенка с золотистыми глазами целой стаей вылавливали по лесам, — Усмехается Аракел, его глаза теплеют. — Я как-то раз застал такой рейд. Вольгран поднял всех на уши когда Альдери исчезла на пол вечера, не воротившись из школы. Нашли в долине недалеко у реки, гнала зайца от самой школы. — Голос арангайского альфы преображается нотками веселья. — Заяц вздохнул с облегчением когда мы пришли. Еще тогда было понятно, что девчонка вырастет своенравным лидером.
— Дерется точно не хуже Мишель Уотерсон, — Со смехом отзывается Айк.
— Она всегда на удивление была сильна. И телом и духом. Всех мальчишек во дворе гоняла. Джейку — сыну бетты стаи — больше всех доставалось.
— На вид и не скажешь, что в ней какая-то сила есть, обычная хрупкая девчонка с острым язычком. Необычайно красивая правда.
— Многие думали, что это связанно с истинностью её родителей. Вроде как дети, рожденные в истинной паре, отличаются красотой и уникальными талантами. Кристен тоже хорошо дерется, хотя в детстве не сильно выделялся. Тренировки сделали из него непобедимого бойца. А трагедия закалила. Их обоих. — Печаль снова пробирается в голос Аракела. — Раньше Альдери была очень жизнерадостным ребенком, смех был слышен на всю округу и все знали кому он принадлежал. Все изменилось со смерти её матери.
Айк внимательно слушает своего отца. Радуется тому, что может по-теплому поговорить с ним. Душевные разговоры встречаются редко в их семье, возможно на это повлиял уход матери Айка из стаи. Отец воспитывал в строгости, прививал сильные мужские черты характера. Сухие нравоучения сопровождали сына на всем отрезке его молодой жизни. В глубине души Айк понимает отца, но душа требует крупиц тепла, которые достаются ему не часто.
— Ты много встречал истинных пар?
— Нет, это редкий дар природы. Дар, который одновременно является и счастьем и проклятием. — Задумчиво произносит Аракел. — В последние 300 лет истинные стали соединяться все реже. Может природа наказывает волков за грехи. Знаю только пару в Райлеме, две в Сараите, и две в столице.
— В Райлеме ты имеешь ввиду Вольграна и Рамелию?
— Нет, в их стае есть еще одна истинная пара.
— Почему ты считаешь истинность проклятием? — Сын искоса смотрит на отца. Глаза того внимательно следят за темной дорогой.
— Видел как из-за потери истинного другой либо умирал от тоски либо сходил с ума. Им даже на расстоянии тяжело без друг друга находится. Вольгран в походе через пустыну с ума сходил, пока Рамелия в их доме оставалась. Не мне конечно судить, личного опыта нет, но выглядит удручающе.
— Но Вольгран ведь жив? И вроде не сошел с ума? — Настойчивость Айка показывает его откровенный интерес к явлению истинности. В глубине души ему тоже хочется обрести свою истинную. Книги говорят, что в таких парах все по другому — ощущения и чувства обостряются, жизнь преобретает очень яркие краски.
— Вольгран мертв душой. Чувства погибли вместе с Рамелией. Холодность и безжизненность читаются в его глазах. Я его знал совсем другим. Уверен, он держится только ради её памяти и детей. Стальная воля была дарована ему при рождении.
— Злость ведь — тоже чувства? А в Вольгране злость через край льётся…
