— За нарушение природного равновесия. Если маг или оборотень применял свою силу против слабых, либо осознанно вредил окружающим — их задачей была наказать преступника. И восстановить мир.
— Вы знаете за что их истребили?
— Отшельники знают немного. В свое время наши предки ушли из поселений и кланов не просто так. Тогда очень темное время было. Не многие смогли принять вопиющие события и ушли из хаоса, учененного всеми магами и оборотнями, — Рима меняет свой задумчивый взгляд на сосредоточенный, заглядывая в глаза Рамиру. — Я расскажу об этом завтра. Для того, чтобы пролить свет на те события, мне нужно выдержать ряд правил. Нельзя нарушать гармонию пространства. С правилами ознакомить не смогу, это тайный обряд мага. Поэтому вам предстоит набраться терпения.
Альдери плохо спала этой ночью. Даже предоставленное мягкое место в хижине доброй женщины не дало должного расслабления. Она терзалась муками выбора.
Два стража мирно спали в шерстяной форме на крыльце. Ей бы хотелось прошмыгнуть незаметно в лес, да черная охрана вряд ли пропустит.
Она в очередной раз меняет свое положение на кровати, беззвучно выдыхая.
Отшельница куда-то ушла еще пару часов назад и возвращаться не спешила. У Альдери от перемалывания мыслей заметно дергались веки, собралась кожа на лбу, виски нещадно пульсировали. Чтобы она ни делала, расслабиться не получалось. Так же как и не получалось трезво обдумать дальнейшие шаги. Она усилием воли не давала безумному отчаянию ворваться в свою потерянную душу.
Из сказанных слов отшельницы она запомнила только слово смерть.
Чтобы она ни делала — все равно умрет. И умереть ей было проще, нежели отдаться в руки врагу. Сейчас ненависть сжигала её в удвоенном размере.
Какая разница между последующей адской жизнью и смертью?
Внутренний голос говорил, что никакой.
Света в их отношениях не предвидится, серость будет сменять черноту, другого не дано. О каком даре может быть речь, если это откровенное проклятие? Её однозначно за что-то наказывают. И все слова отшельницы о некоем благословении сейчас казались глупой издевкой. Она не одарена, она — проклята.
И что она может дать этому миру, кроме лавины черных эмоций? Здесь отшельница тоже явно прогадала. Все слова о её нужности миру теперь казались какой-то несусветной чушью.
Но злости на Риму не было. Она просто пыталась хоть как-то помочь. И Альдери отчасти была ей благодарна.
С непониманием, что делать дальше, она уснула от изнеможения, забываясь болезненным сном. Мама урывками приходила, пытаясь ей что-то сказать. Холодный пот пробивал ворочащееся тело. С первыми лучами солнца сны и вовсе прекратили свое нашествие, Альдери просто отключилась в беспамятстве.
Мягкая теплая рука вывела её из тяжелого забытия. Эти нежные прикосновения напомнили ей о давно-забытом детстве, казалось, она попала в рай и мама снова будит её, нежно гладив по щеке. Альдери потонула в неге и слабо улыбнулась, представляя долгожданную встречу.
Только тихий голос разбил её мечты, возвращая в реальности и напоминая, что это не мама вовсе. Рима тихо взывала к пробуждению, поглаживая сонную девушку и аккуратно убирая волосы с лица.
— Милая, просыпайся, — Бархатно проговаривает отшельница. — Солнце уже высоко, завтрак пропустила, но обед на подходе.
Альдери поборола своё разочарование и открыла глаза. Глаза Римы как всегда проникали глубоко в душу. Девушка удивилась тому, как быстро она прониклась этой женщиной. Было в ней что-то притягательное. И дело даже не в доброте.
— Я хочу предложить тебе свою помощь, — Рима продолжает, не дождавшись реакции девушки. — Ты очень мучаешь саму себя. Я понимаю, что тебе очень сложно. Ты только дослушай меня, не прерывая, хорошо?
Рима внимательно смотрит в лицо Альдери и она слабо кивает в ответ.
— Чтобы метка тебя не убила, тебе нужно объединиться с Рамиром в ближайшее время. Он нас не слышит сейчас, не волнуйся, — Лицо Альдери видать сильно исказилось, раз отшельница поспешила её успокоить. — С ним необязательно спать, ваши маги могут соединить вас ритуалом истинных. После этого ты можешь прийти ко мне сюда и я помогу тебе справиться с твоими обидами и травмами.
— Тут нет обид, тут лютая ненависть к их семье, — Начинает девушка, но отшельница мягко прерывает, поднимая руку в останавливающем жесте.
