Мужчина наклонился ко мне, и я смог разглядеть его покрытое шрамами и морщинами лицо. Возраст стражника мне определить не удалось, но, думаю, ему было не больше шестидесяти лет. Короткая густая рыжая борода скрывала подбородок, а усы почти полностью закрывали губы. На его квадратном лице выделялся огромный мясистый нос, густые рыжие брови нависали над голубыми насмешливыми глазами с едва заметными светлыми ресницами. Нос и щеки были покрыты веснушками. Я решил, что наш нежданный помощник — шотландец. Цвет его волос, спускавшихся ниже плеч, соответствовал бороде и усам. Правда, одет он был не в килт, а в кожаные штаны и кожаную куртку наёмника.
— Алекс, что с тобой? — спросил он встревоженно.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Он не ел уже четыре дня, — вмешалась в разговор Бренна.
— Этой беде я смогу помочь, — пообещал шотландец и достал из походного мешка целый каравай белого хлеба и приличный кусок мяса. Он отрезал полоску вяленого мяса и, отломив хлеб, протянул мне: — Вот, ешь.
Я попытался протянуть руку за угощением, но у меня ничего не получилось. Все, что было мне по силам, — это пошевелить пальцами. Дик внимательно наблюдал за моими попытками и, поняв, что у меня ничего не получается, отложил получившийся бутерброд и протянул мне бурдюк.
— Вот, выпей, это тебя быстро поставит на ноги, — пообещал он, вливая мне в рот вино.
Напиток был некрепким, но я почувствовал, что захмелел. Ослабленный организм давал о себе знать. Шотландец вновь протянул мне хлеб и мясо. В этот раз у меня получилось взять еду и даже поесть.
— Освободи кувшин, Бренна, и я верну его на кухню, — обратился он к крестьянке.
Женщина покраснела и хотела вылить молоко на землю, но он ей не позволил.
— Не надо смущаться, — сказал Дик. — Я знаю, что такое голод, — грустно добавил он.
Казалось, что о моем существовании забыли, и я, воспользовавшись этим, хотел ускользнуть. Но старый воин быстро пресек мои попытки сбежать.
— Куда ты собрался?! — удивился он. — Пойдем, я провожу тебя домой, тебе надо отлежаться, пусть пока этот бездельник Уильям попасет за тебя скот.
Бренна к этому времени успела съесть кусок хлеба и допить украденное с кухни замка молоко. Дик забрал у нее пустой кувшин и сунул его в свой мешок.
— Завтра я куплю вам муки, — пообещал он. — А пока оставлю вам это, — потряс он мешком. — Тут есть мясо, хлеб, сыр и зелень.
— Нет-нет, — возразила крестьянка. — Мы не можем все это принять, ты не обязан содержать нашу семью.
— Вы тоже не были обязаны спасать мне жизнь, — обиделся Дик. — Но не бросили меня подыхать от ран, считай, что я возвращаю долг.
— Хорошо, — сдалась женщина. — Но пообещай, что ты будешь приходить к нам обедать и ужинать, я не хочу, чтобы ты из-за нас голодал.
— Ну, это я всегда с радостью, — улыбнулся шотландец, и его усы растянулись, как гармошка. — Ты же знаешь, у меня нет своей семьи, так что мне за радость бывать у вас, да и Алекс мне как сын, — подмигнул мне Дик.
Все это время я надеялся, что все происходит во сне, и когда я проснусь, то окажусь на своем любимом диване перед телевизором или, на худой конец, в машине времени, но кошмар не кончался. Здоровенный шотландец рывком поднял меня на ноги и встряхнул, как тряпичную куклу. Очевидно, Дик остался доволен увиденным. Улыбнувшись, он схватил меня подмышки и поволок в сторону деревни.
То, что шотландец называл домом, было обычной лачугой. Земляные полы, закопченные стены и потолок там, где он был, почти в центре стояло что-то наподобие камина, над которым в крыше зияло отверстие для дыма. Рядом стоял стол и скамьи, на одной из которых сидела старуха и скорбно вздыхала. Возле одной из стен находились две грубо сколоченных кровати, и на полу валялся соломенный тюфяк. На одной из кроватей лежал мужчина. По его высохшему желтоватому лицу было понятно, что он тяжело болен.
На появление в доме гостей больной не среагировал, а старушка вскочила со своего места с неожиданной для ее возраста прытью и побежала к нам. Она кружила вокруг нас, как ворон, и все время причитала.
— Алекс, как же так, если и ты сляжешь, мы умрем с голоду, — приговаривала она, делая вокруг нас очередной круг.
— Не сляжет, — пообещал Дик, — я его быстро на ноги подниму.
— Что случилось? — донесся до нас слабый голос больного.
— Ох, Квентин, наш Алекс совсем плох, мой внук умирает! — заголосила старуха.
Я подумал, что передо мной еще одна сумасшедшая, и ничего не сказал.
— С ним все будет в порядке, просто полежит денек другой, и силы к нему вернутся, — уверенно сказал Дик.
Я все это время пытался понять, откуда этим людям известно мое имя и почему Бренна и эта старуха считают меня близким родственником, но ничего путного на ум не приходило. Шотландец довел или лучше сказать, дотащил меня до соломенного тюфяка и помог лечь. Только теперь я смог хорошенько его рассмотреть.