Тишину до сих пор безмятежного полудня пронзали крики и визги попавшей в затруднительное положение леди, изредка прерываемые просьбами почти отчаявшегося кучера.
– Если б вы только держались, миледи… Извиняюсь, миледи, но если вы хотите выбраться на волю, вам придется позволить мне положить руку
Наконец кипящая как чайник миссис Янсен была извлечена из экипажа и тут же скатилась по его стенке вниз. Элиза бросилась на помощь, но была сбита с ног ворохом юбок рухнувшей сверху матроны.
– Моя лодыжка! – вскрикнула от боли пожилая леди. – Она сломана!
В двери экипажа показался кучер, который, несмотря на мощное телосложение, легко спрыгнул на землю.
– И снова извиняюсь, миледи, – заявил он, бесцеремонно приподняв ее юбки и нащупав поврежденную лодыжку.
– Сэр, – возмутилась миссис Янсен – вынуждена напомнить, что я замужняя дама и леди!
Кучер не обратил на это внимания. Его проворные пальцы скользнули за шнуровку ботинка и слегка сжали лодыжку. Миссис Янсен взвизгнула и отшатнулась, но он удержал ее на месте.
– Она не сломана. Похоже, просто растяжение. Нужно потуже зашнуровать ботинок, чтобы не распухла. До Морристауна всего пять миль, но это усложняет дело.
– Усложняет дело?! Да я, вероятно, лишусь ноги!
Элиза не смогла удержаться.
– Мой дядя Джон – отличный врач. И я сочту за честь держать вашу руку, пока он ампутирует ногу.
– Ну-ну, леди, давайте не будем увлекаться, – перебил мистер Винсент, тайком от миссис Янсен подмигнув Элизе. Он осмотрел пострадавшее колесо, оказавшееся разбитым вдребезги.
– Не починить. Боюсь, придется добираться верхом.
– Но лошадей всего две! – возмутилась миссис Янсен. – И нет седел! А на нас юбки!
– Ага, это точно. – Он на мгновение задумался. – Потребуется веревка.
Полчаса спустя миссис Янсен уже неуклюже лежала на спине одной из лошадей, привязанная наподобие седельных сумок и укрытая объемной меховой попоной, отчего походила на тушу медведя, которую везут с охоты.
– Это верх неприличия! – заявила она. – Уверяю вас, чаевых за эту поездку вы точно не получите.
Кучер, не обращая на нее внимания, повернулся к Элизе.
– Лодыжка миссис Янсен распухает так, словно ее гадюка цапнула. Боюсь, если мы не доставим ее к доктору как можно скорее, могут оправдаться ее слова о потере ноги. Я собирался посадить вас на вторую лошадь и вести их в поводу, но нам придется скакать.
Элиза завернулась в еще одну меховую накидку из экипажа, но под ней от зимнего холода защищал лишь жилет. Ноги же успели замерзнуть и начинали неметь.
– Ну конечно, – согласилась Элиза. – Я бы не хотела, чтобы миссис Янсен стало хуже. Но без седла, сэр, да еще со всей этой кипой ткани, – она указала на свои широкие юбки, – боюсь, мы можем не поместиться на лошади, или я не смогу удержаться верхом.
– Тут дело не столько в вашем платье, миледи, сколько в моем пузе. – Он похлопал себя по огромному животу. – Пастуший пирог жены слишком уж хорош, чтоб я мог удержаться. Н-да… Надо признать, я не знаю, что делать.
– Говорите, до Морристауна всего пять миль? Мистер Винсент, вы же знаете, что дома, в Олбани, я легко проходила такое расстояние каждый день. Почему бы вам с миссис Янсен не поскакать за помощью, а я пока пойду вслед пешком?
– Ваша самоотверженность достойна восхищения, миледи, но, замечу, вы слишком плохо обуты для такого путешествия.
– Чепуха. Мы, датчанки, редко вспоминаем об обуви в такой погожий денек.
– Она в порядке, кучер! – крикнула миссис Янсен. – Молю, поторопитесь! Я УМИРАЮ!
Кучер в сомнении покачал головой.
– Надвигается ночь, да к тому же безлунная. Раз оступитесь, и, боюсь, мы вас будем хоронить.
Элиза не видела другого выхода и надеялась, что удастся убедить в этом кучера. Чем раньше она двинется в путь, тем скорее прибудет на место.
Однако, прежде, чем она снова заговорила, неподалеку раздался цокот подков.
– Это красноспинные? – простонала миссис Янсен. – Мы покойники!
Британцев удерживали на восточном берегу реки Гудзон в Нью-Йорке, но, несмотря на это, Элиза заволновалась, напряженно повернувшись на заледеневших ногах и выходя из-под прикрытия сломанного экипажа, чтобы посмотреть, кто приближается. Огромный гнедой конь скакал к ним, и всадник на его спине был в синем мундире и треуголке.
– Не бойтесь, – обратилась она к миссис Янсен, – это один из наших.
Когда он подъехал поближе, Элиза заметила, что его лицо прикрыто шарфом, безусловно, для защиты от холода. Она бы и сама не отказалась от такого. Всадник был невысок, но и, определенно, не мал ростом, широк в плечах, демонстрировал отменную военную выправку и носил на поясе длинную, слегка изогнутую саблю. Единственной видимой частью его лица оказались пронзительные голубые глаза, глядящие прямо на нее – она могла поклясться – с изумлением.
Слова, приглушенные толстым шарфом, вырвались изо рта всадника вместе с облачком пара.
– Похоже, у нас тут авария.
В глазах, так же как и в голосе, отчетливо проскальзывало веселье.
