– Так и есть, – подтвердила Пегги. – Я бы не вынесла, если бы пришлось еще хоть раз танцевать с Корнелиусом ван дер Беззубом!
Элиза рассмеялась. Корнелиус ван дер Шут был заядлым холостяком лет пятидесяти, чьего состояния было явно недостаточно, чтобы найти себе жену, не в последнюю очередь из-за проблем, на которые указывало данное Пегги прозвище.
– Слышала о его последней выходке? – подхватила Анжелика. – Он заказал новый набор вставных зубов – сделанный из настоящих зубов! Он жует чужими зубами!
– Нет, – выдохнула Элиза. – Как отвратительно!
Сестры рухнули друг на друга, объятые приступом смеха, продлившимся несколько минут. Наконец Пегги высвободилась из объятий.
– Есть еще кое-что, – сказала она серьезно. Затем передала Элизе конверт, подписанный знакомым почерком матери. – Возможно, тебе лучше присесть.
Элиза вскрыла конверт и опешила, прочитав первые слова матери, пронизанные страданием.
Элиза прервалась, чтобы смахнуть дрожащие на глазах слезы. Но затем случилось кое-что удивительное и чудесное. Она взглянула на сестер, ожидая увидеть на их лицах уныние, но с удивлением обнаружила, что на них написано то, чего она раньше не замечала: абсолютная решимость. Они приехали в Морристаун не плакать над горькой судьбой, а бороться с ней и поддерживать храбрых бойцов единственным известным им способом. Сестры хотели работать плечом к плечу с Элизой – штопать прохудившееся белье, ухаживать за больными, заниматься прививками – в общем, делать все, что поможет восстановить пошатнувшееся равновесие их мира.
– Отлично, дамы. У всех нас был нелегкий день. А завтра с утра мы отправимся делать прививки офицерам штаба. Ну а сейчас давайте-ка прогоним холод из ваших костей. Выбирайтесь из своих шуб и устраивайтесь у огня. Кухарка тетушки – настоящий гений по части булочек!
Тетушка Гертруда позвонила в крохотный серебряный колокольчик, и робкая горничная тут же принесла новую тарелку сдобы.
– Спасибо, Луиза, – сказала тетушка с огоньком в глазах. – Дальше я справлюсь сама.
На дворе был 1780 год, и жизнерадостные, воодушевленные сестры Скайлер готовились присоединиться к борьбе за независимость – как их молодой и дерзкой страны, так и собственную. К тому же у каждой из них была своя мечта, и настало время браться за ее осуществление.
На следующее утро, несмотря на порывы леденящего ветра, Элиза привела сестер к парадному крыльцу старого особняка Фордов, в котором разместился штаб генерала Вашингтона. Величественный белоснежный дом ранее принадлежал местному судье, ныне умершему. В то время как генерал Вашингтон занял хозяйские апартаменты, полковник Гамильтон и прочие офицеры ночевали в маленьких спальнях наверху, иногда по двое в комнате, а днем работали в бревенчатой пристройке.
