– И что? – возмутился Артём, выходя следом. – В Германию не едем, что ли?
38.
Рождение малыша ждали к концу января. Живот у Марии стал совсем большим, и она, постоянно его поглаживала и разговаривала с малышом. Алекс больше не брал Марию с собой в лес и, несмотря на то, что зимой приходилось ходить за хворостом чаще, он с радостью возложил на себя эту обязанность. Под Новый Год снега выпало много и, оставаясь в лесу наедине с природой, юный чародей оттачивал свои магические способности. Лишь белки иногда с любопытством наблюдали за ним. Став посреди поляны, и сняв рукавицы, он крепко потёр ладони друг об друга до ощущения лёгкого покалывания. Чувствуя, как энергетический поток, разливаясь по его венам, достиг кончиков пальцев, Алекс развёл руки в стороны и уверенным движением стал водить ими по поверхности снега. Сугробы дрогнули и стали таять, уменьшаясь на глазах. Вскоре заснеженная поляна превратилась в бассейн с водой. Мёрзлая земля не могла впитать растаявшую воду, да и не успела бы, потому что юноша не прекращал манипуляции руками. Вся талая вода, скручиваясь в единый столб, устремилась ввысь и застыла, замёрзнув и превратившись в огромную сосульку.
– Ай, да я! – сказал он вслух, не скрывая своего самодовольства.
Внезапный шорох за спиной заставил его насторожиться. Первой мыслью было то, что это снова волк. Не оборачиваясь, он руками направил пучок энергии на своё ледяное творение, которое в тот же миг разлетелось на мелкие и острые осколки. Обернувшись, он направил сотни ледяных кинжалов в сторону шума, которые вонзились в деревья, в сугробы, застряли в косматых колючих ветвях. Оглядевшись, Алекс никого не увидел, лишь слабый шорох всё так же доносился из-за деревьев. Осторожно ступая по снегу, он приблизился к источнику шума. Это был заяц. Он был белым и почти сливался со снегом, поэтому Алекс его сразу и не заметил. Зайка лежал на боку, из которого торчал огромный ледяной осколок. Из глубокой раны сочилась алая кровь. Понимая о своей скорой гибели, испуганный зверёк не сводил глаз с приближающегося к нему человека.
– Прости меня! – сказал Алекс. – Мне очень жаль.
Подойдя поближе, он наклонился и вытащил из дрожащего тельца осколок. Кровь из раны стала сочиться ещё сильнее.
– Потерпи, дружок! – продолжал разговаривать с ним Алекс так, как будто тот понимал.
Затем он вновь потер свои ладони, приложил их к ране, и тихо приговаривая, наклонился к самому зайцу:
– Жизнь не отниму я,
Кровь остановлю я.
Будешь прыгать снова,
Выглядеть, как новый!
Кровь тотчас остановилась и рана начала затягиваться на глазах. Испуганный заяц, не понимая, что произошло, подскочил на ноги и дал стрекоча. О происшедшем свидетельствовало лишь кровавое пятнышко на снегу. Алекс поймал себя на мысли, что дарить жизнь гораздо приятнее, чем отнимать её. Впредь он решил быть осторожнее и не «махать шашкой», чтобы не никто не пострадал.
Вернувшись на поляну, он заметил, что собранный хворост дожидается, когда же его отнесут в дом. Решив, что приключений на сегодня достаточно, Алекс незамедлительно отправился домой. Блуждая по лесу, он научился ориентироваться на местности, и ему казалось, что он вполне может помочь отыскать кого-либо потерявшегося в лесу. Потребность помогать людям в юном чародее росла с каждым днём. Ему казалось, что имея такие способности, просто нельзя размениваться по мелочам и скрываться, но Иоганн не переставал ему напоминать, в какое время они живут. Костры инквизиций ещё хорошо все помнили.
Ступая по рыхлому снегу, Алекс подумал о своей тётушке Даше и её пирогах. Он невыносимо скучал по Артёму и друзьям из университета. Сейчас эти воспоминания казались забытым сном, другой реальностью. Мысли Марии были полностью поглощены предстоящим материнством, и всё своё свободное время она предпочитала общаться с Эльзой. Они обсуждали всё: стоит ли кормить ребёнка по часам или когда он проголодается, стоит ли запелёнывать малыша или он должен свободно развиваться, какие отвары трав стоит заваривать, чтобы молоко не пропало. Не то, чтобы Алексу было неинтересно, просто он ничего в этом не понимал, а потому никогда не принимал участие в таких разговорах, предпочитая проводить время с Иоганном, мастеря что-либо по хозяйству.
Шагать становилось всё труднее. Ноги проваливались в снег всё глубже и глубже. Решив не тратить силы, Алекс представил дом и приготовился телепортироваться, но в этот раз всё было по-другому. Тело пронзила боль, как будто тысячи иголок одновременно вонзились в него. Помутилось в глазах, а сознание начало проваливаться в бездонную яму. Он потерял сознание.
