Крытая повозка, без герба и украшений, ничем не выделяющаяся из сотен других на улицах Константинополя, неторопливо катится в сторону городской пристани. Внутри душно, жарко. Александр обливается потом. Наконец, не выдержав пытки, приоткрывает окна, что бы получить сквозняк. Тёплый воздух слабо дует на лицо, слегка подсушивая кожу. Облегчения не наступило. Старался сидеть насколько возможно прямо, что бы не касаться потной спиной задней стенки, но неровностей на столичной мостовой хватает с избытком. Повозку то и дело встряхивало, мокрая спина соприкасается с омерзительно мягкими подушечками сиденья и тогда одежда противно липнет к коже. Он ёжится, стараясь отодвинуть ткань; не получалось, тогда начал нелепо хвататься пальцами за одежду, оттягивать нежное полотно от тела. Со стороны выглядело, будто маленьких зелёных чёртиков ловит...
Раздаётся громкий смачный звук, как будто мясник тупым топором ударил свиную тушу. Повозка дрогнула, что-то тяжёлое, как человеческое тело, падает на землю. С обеих сторон в двери ударили тяжёлым, белые шёлковые шторы затрещали, посыпались куски хрусталя из разбитых вдребезги окон. Здоровенные волосатые ручищи просунулись в дыры на месте окон, пальцы торопливо зашарили по обшивке в поисках защёлки. Не раздумывая ни секунды, Александр со всей силой бьёт ногой вправо. Дверь вырывает «с мясом», в ослепительном солнечном свете мелькают исчезающие ноги. Короткий вопль обрывается ударом о камни мостовой. Александр прыгает в образовавшийся проём, на лёту доставая меч. Бросился, как в воду, перекувыркнулся через голову, панцирь коротко скрежетнул о камни. Не глядя, рубанул вкруговую. Лезвие дважды дёрнуло, коротко звякнуло железо, два вскрика вспыхнули и погасли. После сумрака кареты солнце ослепляет. Быстро оглядывается из-под опущенных век. Вокруг стоят люди, мечи обнажены, лиц не видно. Возница валяется с разрубленной грудью под колёсами. Из-за повозки торопливо бегут ещё вооружённые люди. Раздумывать, кто да что, некогда и просто глупо. Так же, как кричать - за что? что я вам сделал?
... в следующее мгновение меч замелькал в воздухе со скоростью лопасти ветряной мельницы в ураган. Звуки ударов, крики перемешиваются со скрежетом разрубаемого металла, нежным плеском льющейся ручьями крови и затихающими хрипами умирающих. Жаркий стоячий воздух заполняет омерзительный запах свежей крови. Проклятое южное солнце слепящим потоком вливалось в глаза, он видит не людей вокруг, а расплывающиеся силуэты. Сильно бьёт с размаху, меч застревает. Врубился едва не до половины в его собственную повозку. Тянет на себя, меч с трудом поддаётся. Лезвие почти освободилось - юркая, как мышь, тёмная фигура внезапно появляется с боку, следует короткий взмах рукой. Александр решил, что бросили нож в незащищённую шею, в панике рвёт меч. Почти перерубленная повозка отпускает лезвие, меч становится на пути чего-то тёмного, летящего прямо в лицо ... острое, как бритва, лезвие рассекает тряпку, половинка задевает лицо. Глаза опалило огнём. Едкая, маслянистая жидкость попадает в нос и рот. Лёгкие наполняются тяжёлой, удушливой вонью. Тело слабеет, в ушах тоненько звенят колокольчики. Мир вокруг исчезает.
Когда всполошённый секретарь, заикаясь от волнения, доложил о нападении, об изрубленной на дрова карете, убитом вознице, лужах крови и исчезновение Александра, сенатор и глазом не повёл. Долгие годы службы при дворе научили его принимать любое известие, даже самоё невероятное, с каменным равнодушием. Что в этот момент творится в душе, никто не видит. Марцеллий спокойно выслушал сбивчивый рассказ, ленивым движением холёной руки разрешил секретарю замолчать и выйти. Недовольно дёрнул седой головой, давая понять, что очень занят работой с важными государственными документами. Секретарь исчезает. Если бы кто нибудь сейчас вздумал подглядывать за сенатором, то увидел, что государственный деятель погружён в размышления о судьбах империи, ничего не замечая вокруг, кроме документов - важных и обязательно секретных! На самом деле сенатор думал о том, зачем императору понадобилось избавляться от опального генерала таким образом? Мало ли людей в империи лишались службы, больших должностей и потом долгие годы проводили в деревенском поместье в полном одиночестве. Этот русич вовсе не был каким-то великим полководцем или героем из числа тех, что захватывают трон и основывают правящую династию. В империи есть люди куда более выдающиеся и потому представляющие реальную опасность для Василия. Да и зачем вообще такая таинственность, куда проще арестовать и бросить в дворцовую тюрьму, никто слова не посмеет сказать. Непонятно!
