— Да все уже обустроено, государь! По велению Вашего Величества военные поселения растут как грибы после солнечного дождя.
— Почему же ты молчал? Я думал, что идея повисла в воздухе, как и прочие мои начинания.
— Хотел все в наилучшем роде отлакировать, тогда и показать.
— Зачем тянуть? Чай, сейчас косовица, — сказал Александр, гордясь своим знанием деревенской страды.
— И это Государю ведомо! — всплеснул руками без лести преданный.
Слышится стук в дверь.
Входит адъютант с письмом на серебряном подносе.
— От Их Императорского Величества Марии Федоровны!
Александр взял маленький продолговатый конверт с таким видом, словно тот мог взорваться в его руках. Пальцы забегали по атласной бумаге, не решаясь вскрыть.
Аракчеев, ссутулившись, отвешивая поклоны, стал пятиться к двери.
Оторвавшись от конверта, Александр ласково кивнул верному слуге.
— Мне не терпится глянуть на воинов-пахарей…
Записка императрицы-матери была оскорбительно суха и коротка: «Мне необходимо тебя видеть. М…»
…Александр входит в будуар матери. Две фрейлины, хлопотавшие вокруг сидевшей у зеркала государыни, с реверансами удалились.
Мария Федоровна, крупная, моложавая, сильно насурьмленная, с маленькими жесткими глазами, подставила сыну щеку для поцелуя.
— Садись, — сказала она резко, указав на низенькое кресло.
Высокий Александр неловко уселся и сразу ощутил себя маленьким мальчиком перед высящейся над ним матерью. Наверное, так было рассчитано.
— Ты опять принялся за старое? — спросила резко Мария Федоровна.
— Что вы имеете в виду, матушка? — с любезным лицом осведомился Александр.
— Ты вызвал Сперанского?
— Как блестяще поставлено во дворце святое дело сыска!
— Не юли!
— Ваши осведомители, матушка, идут впереди событий. Я лишь подумал о новом назначении Сперанского.
— Значит, я вызвала тебя вовремя, — удовлетворенно произнесла императрица. — Сперанского здесь не будет.
— Возможно, — пожал плечами Александр. — Некоторые считают, что Сперанский опровинциалился.
— Сперанскому здесь делать нечего! — повторила Мария Федоровна. — Хватит в нашей семье одного задушенного.
При всем своем самообладании Александр изменился в лице.
— Это угроза? Мать угрожает сыну?
— Мать предупреждает сына. Я не хочу тебя потерять. Но ты играешь с огнем.
— Мне кажется, я ни во что уже давно не играю.
— О нет! Ты всегда играешь. Всю свою жизнь. Играл в друга Наполеона и в его врага. Играл в либерала, защищал Францию на Венском конгрессе, а кончил Священным союзом. И стал для европейских бунтарей архиреакционером. Признаться, я поверила, что ты образумился. И вдруг ты вернулся к играм молодости: конституцию — Польше, нам — Сперанского с реформами. Ты уже не мальчик, посмотри на себя, у тебя плешь. Пора оставить детские игры.
— Я пытаюсь. За европейскими делами я забыл о своем долге перед Россией.
— Нельзя быть охранителем и революционером одновременно. В Европе — страж порядка, в России — разрушитель. Я не верю в твое свободолюбие. Ты вылитый отец. Сегодня он ненавистник Наполеона, завтра пламенный почитатель. Сегодня мальтийский кавалер-аскет, завтра влюбленный пастушок, сегодня апостол мира, завтра Александр Македонский, завоеватель Индии, утром бормочет буколические стихи, днем рвет усы у офицеров. Ты — Романов, а Романовы все с придурью. Кроме моего дорогого Николая. Это кремень.
Александр пристально смотрит на мать.
— У меня нет наследника… Как жаль, что между мной и Николаем затесался Константин.
— Это поправимо, — спокойно сказала императрица. — Константин не хочет царствовать. Для его фокусов ему достаточно Польши. Кстати, и в этом весь ты: дать Польше конституцию, а к ней — Константина в наместники.
— Я все понял, матушка, — сказал, подымаясь, Александр. — Разрешите откланяться?
— Если действительно понял, то можешь идти. У меня от тебя головная боль.
— Вызовите братца Николая, матушка. Он — хорошее болеутоляющее.
— Я сама знаю, что мне делать. Ступай…
…Александр возвращается в свой кабинет. Подходит к столу, берет недоконченное письмо к Сперанскому, хочет разорвать, но в последний момент удерживается. Какая-то двусмысленная улыбка появляется на его лице. Он макает перо в чернила и красивым почерком завершает свое послание:
Он старательно запечатывает письмо. Взгляд его голубых глаз проваливается в какую-то далекую пустоту…
