Александр Блок полностью

В таком настроении медленно и тягостно писалась драма «Роза и Крест». Из писем к матери и записей «Дневника» можно восстановить историю ее создания. Свое «либретто» Блок начинает писать в мае; в начале июня – кончено вчерне первое действие. 21 июня он сообщает матери: «Мама, работа моя всё-таки подвигается, хотя и медленно. Три действия вчерне записаны, остается четвертое действие, отделка, несколько мелочей и несколько вставных песен». В «Дневнике» заметка от 13 июля: «Работа не идет. Днем шляюсь, – зной, вонь, тоска». Поздней осенью, по настоянию Терещенко, поэт снова принимается за оперу; постепенно идея ее для него выяснятся. В «Дневнике» он пишет: «Стержень, к которому прикрепляется все многообразие дел, образов, мыслей, завитушек – должен быть: и должен быть он вечным, неизменяемым при всех обстоятельствах. Я, например, в опере располагаю всё, на что я способен, вокруг одного: судьбы неудачника; по крайней мере в христианскую эпоху, которой мы современники, это – величина постоянная» (11 октября). Но скоро опять – сомнения и неудовлетворенность работой. «Занятие оперой, – записывает Блок с тяжелым чувством, – что-то не нравится, чего-то не хватает» (17 октября). И через несколько дней: «С раннего утра – занятие „оперой“, от которой я начинаю сатанеть. Понемногу – злая тоска» (22 октября). 25 октября пишется первый монолог Бертрана, 30-го заканчивается четвертое действие. 31-го – запись: «Утром, как надо, в срок, данный М.И. Терещенко, окончил „оперу“». На следующий день он читает ее Терещенко. На этом заканчивается первый период работы: составление сценария для оперы. От этого периода в архиве Блока сохранился «первоначальный набросок» с краткими характеристиками действующих лиц. Автор называет рыцаря-неудачника (имени Бертрана еще нет) «мозгом всего представления». Он нескладно сложен, некрасив лицом, все его преследуют насмешками. Его тяготит «вечный праздник» замковой жизни, и он мечтает о снегах, океане, безлюдье. Приезжие певцы поют северную песню, которая глубоко его волнует. «Эта песня, – пишет автор, – говорит о единственной необходимости (об Анку), отце страдания, о том, что прошлое и будущее – одинаково неведомо (небытие)». В такой смутной форме зарождается лейтмотив пьесы, прославленная песня Гаэтана. Рыцарь втайне любит chatelaine, которая, презирая его в глубине души, благоволит раз в месяц бросить ему взгляд, встретясь с ним на лестнице. Паж, влюбленный в chatelaine (он еще не назван Алисканом), – «красавчик, с пушком на губе, проныра и хвастун, вздыхает на подушках у ног дамы, всегда наряженный в голубое, вечно томный и сластолюбивый. Супруг chatelaine, – пожилой, и грубый, и обыкновенный – граф (или герцог), как все». Интересен первый набросок характера будущей Изоры. Она – молода и прекрасна; «в ней борются два стремления: одно – пошлое, житейское, сладострастное; этой частью своего существа она склоняется к пажу; но эта половина души освещена розовым, нежным, дрожащим светом другой половины… Ожидание и предчувствие чего-то иного, особенного; предчувствие внушено ей той самой песнью, которую она слушала не раз из уст заезжих певцов». И набросок заканчивается фразой: «На этом застает их поднимающийся занавес».

Сценарий оперы в основном совпадает с фабулой будущей драмы. Главные лица намечены; указана драматическая тема – «северная песня».