Александр Блок полностью

Фабула à la Байрон остается неясной. Вот второй план: „Нелепый человек“, 1-е действие, две картины (разбитые на сцены?). Первая – яблони, май, наши леса и луга. Любовь долгая, и высокая ограда, перескакивает, бродяжка, предложение. Она на вою жизнь. Вторая – город, ночь, кабак, цыгане, „идьёть“, свалка, пение… Постоянное опускание рук – всё скучно и всё нипочем. Потом вдруг наоборот – кипучая деятельность. Читая словарь (!), обнаруживает уголь, копает и – счастливчик – нашел пласт, ничего не зная („Познание России“). Опять женщины… Погибает от случая – и так же легко, как жил. „Между прочим“ – многим помог – и духовно и материально. Все говорят: нелепо, не понимаю. Фантазии, декадентство, говорят – развратник. Вечная сплетня, будто расходится с женой. А всё – неправда, всё гораздо проще, но живое – богато – и легко и трудно – и не понять, где кончается труд и начинается легкость. Как жизнь сама. Цыганщина в нем… Когда он умер, все его ругают, посмеиваются. Только одна женщина рыдает безудержно, и та сама не знает – о чем».

Таков замысел новой автобиографической драмы. Он не вдохновил поэта, несмотря даже на фантастический эпизод «обнаружения угля». Может быть, его остановило воспоминание о неудаче «Песни Судьбы».

В 1913 году Блок делал очень мало заметок в своей «Записной книжке». Одна из них – значительна. «Во всяком произведении искусства, – записывает поэт, – (даже в маленьком стихотворении) – больше не-искусства, чем искусства. Искусство – радий (очень малые количества). Оно способно радиоактировать всё – самое тяжелое, самое грубое, самое натуральное: мысли, тенденции, „переживания“, чувства, быт… Современный натурализм безвреден, потому что он – вне искусства… Модернизм ядовит, потому что он с искусством».

Свою «философию жизни» Блок резюмирует в сжатой заметке «Дневника» от 11 февраля: «Мораль мира бездонна и не похожа на ту, которую так называют. Мир движется музыкой, страстью, пристрастием, силой».

Точная формула «романтического чувства жизни», своего рода русского ницшеанства.

Дневник 1913 года обрывается неожиданными трагическими восклицаниями:

«Совесть как мучит! «Господи, дай силы, помоги мне!»

В театре Музыкальной драмы Блок видит в роли «Кармен» артистку Любовь Александровну Дельмас. В марте он с ней знакомится. Неукротимая, дикая цыганка покоряет его своей стихийной страстностью. Он – «в хищной силе рук прекрасных». М.А. Бекетова пишет о Дельмас: «Да, велика притягательная сила этой женщины. Прекрасны линии ее высокого гибкого стана, пышно золотое руно ее рыжих волос, обаятельно неправильное, переменчивое лицо, неотразимо влекущее кокетство. И при этом талант, огненный артистический темперамент и голос, так глубоко звучащий на низких нотах. В этом пленительном облике нет ничего мрачного или тяжелого. Напротив – весь он солнечный, легкий, праздничный. От него веет душевным и телесным здоровьем и бесконечной жизненностью».

Влюбленность – и снова звуки «мирового оркестра», бурный прилив вдохновения. В несколько дней, в конце марта, создается цикл «Кармен». В стихотворении «Сердитый взор бесцветных глаз» поэт вспоминает о первой встрече: