«Не знаю, помните ли вы, дорогие читатели, сказанное мною однажды, двадцать четыре года тому назад: «Я объеду все Средиземное море; я совершу кругосветное плавание и напишу историю древнего мира — не что иное, как историю цивилизации». Тогда над этим много смеялись, надо мною буквально потешались; один человек, которому я дал заработать миллион, отомстил мне за это одной очаровательной фразой. Он сказал: «Вы еще не знаете, Дюма открыл Средиземноморье!»[152]. Да, он умел язвить, этот добродушный Гарель. И Александру остается напомнить читателям о «Монте-Кристо», о том, что в Италии, на юге Франции, в Испании, Магрибе он уже частично осуществил своей проект. «Теперь же мне остается закончить начатое: остается увидеть Венецию, Иллирию, Ионические острова, Грецию, Константинополь, побережье Малой Азии, Сирию, Палестину, Египет, Киренаику, Триполи». Однако он не хочет для осуществления этого кругосветного путешествия воспользоваться судами императорского транспорта: хотя таким образом он мог бы иметь бесплатный проезд на две персоны, это неминуемо кончилось бы тем, что он «увидел бы то, что видит всякий». Он совершит его на своем собственном судне небольшого водоизмещения, дабы оно могло пристать в любом небольшом порту. Вскоре у него появятся деньги на строительство, как только будут улажены все дела с Леви. «Пока что я принял приглашение одного из друзей — отправиться в Санкт-Петербург в качестве шафера на свадьбе его свояченицы и одновременно — присутствовать при величайшем событии — освобождении сорока пяти миллионов рабов». Действительно, самый подходящий момент на месте наблюдать историческое событие подобной значимости. В 1858 году уничтожение крепостного права, о чем два года назад заявил новый царь Александр II, наталкивалось на активное сопротивление помещиков и существовало лишь теоретически. Зимой Александр познакомился со знаменитым магом Даниелем Дугласом Хоумом, обладающим прискорбной способностью терять время от времени свой дар провидения, что ничуть не помешало ему стать женихом сестры графини Кушелевой-Безбородко. Он проникся к Александру такой симпатией, что захотел непременно иметь его свидетелем на своей свадьбе и представил графу и графине. Сия аристократическая пара, очень простая в обращении, путешествовала по Европе с «векселями на два миллиона от всех Ротшильдов — венских, неапольских и парижских» и в сопровождении свиты из двенадцати человек, в числе которых — французский эконом, врач, музыкант, поэт и несколько собак. Само собой разумеется, еще один лишний писатель ничего не изменит, как и еще один лишний художник, поскольку Александр хочет взять с собой в это девятимесячное путешествие художника из Опера-Комик Муане.
Отправляются поездом в середине июня. Берлин, Щецин, посадка на пароход. В Санкт-Петербурге Александр живет на небольшой вилле Кушелевых — восемьдесят слуг, парк, в котором помещаются целиком две деревни и две тысячи человек, плюс музыкальная беседка, плюс театр. Отсюда он совершает экскурсии в Финляндию, прогулки по Ладожскому озеру, посещает монастырь, карьеры, тюрьму и другие достопримечательности. Он знакомится с поэтом Некрасовым и романистом Григоровичем, в то время не менее знаменитым, чем Гоголь, Тургенев или Толстой, и снова встречается с Женни Фалькон, сестрой Корнелии Фалькон, певицы, потерявшей голос. Он знал ее девочкой. Актерский дебют ее состоялся на сцене Жимназ, после чего она получила ангажемент во французский театр Санкт-Петербурга. Здесь она не сумела устоять перед богатством другого большого друга Александра Дмитрия Нарышкина, к своим тридцати трем годам сделавшегося настоящим профессионалом в искусстве «давать самые роскошные балы и владеть лучшими рысаками и самыми элегантными выездами». Стоит ли говорить, как счастливы оба были свидеться вновь.
