Напрасно обращался к Фотию: огради разум любимца душеполезным наставлением, уврачуй. Напрасно Фотий врачевал. Напрасно (очевидно, через митрополита Серафима) передавался приказ близлежащим духовным особам – займитесь увещеванием; напрасно стекались в Грузинскую обитель письма, словно писанные под диктовку, с выражением сочувствия и пастырскими наставлениями о недопустимости отчаяния. Напрасно в это самое время мозолил глаза обывателям крошечного городка Карачева Орловской губернии недоумевающий Шервуд. (В один из дней городничий, которого уже не раз предупредили: к вам приехал ревизор! – является в станционную гостиницу и делает заезжему офицеру прямой вопрос: а вы, собственно, с чем пожаловали, милостивый государь мой? Насмерть перепуганный Шервуд показывает отпускной билет. Это не ответ. Многие военные находятся в годовом отпуске; весьма редкие из них запираются в станционной гостинице Карачева и десять дней ждут, ждут, ждут – неизвестно чего. Но внизу стоит подпись Аракчеева, и потому это – ответ.)
Все напрасно. Потому что дело шло уже не о карьере, – о жизни и смерти. Нужен был повод, чтобы сойти со сцены, пока царя не «сошли» с трона, спрятаться за кулисы, переждать развязку; и повод более чем серьезный. Не стало ли грузинское смертоубийство для Аракчеева именно таким поводом – уйти под моральным прикрытием чужой смерти?..
Похоронная процессия императора Александра I. Траурное шествие в Москве. Гравюра. 1826
Неизвестный художник. Портрет старца Федора Кузьмича. 1870-е
Смерть Александра I в Таганроге. Литография. 1825
19 ноября, в день неожиданной, труднообъяснимой кончины богатырски здорового сорокавосьмилетнего государя императора вдали от столиц и буквально накануне потрясений, которых он предотвратить уже не мог, – в этот самый день православная церковь празднует день святых Варлаама и Иасафа. Старца, пришедшего в царский дворец, и царя, ушедшего из дворца в пустыню.
…Аще и диадиму царскую кто на себе имея, в нечестии же бывшему, вся ни во что преимея.
Иасаф, сын индийского царя Авенира, «воспитан бе аки в некоем затворе»: отец не выпускал сына за пределы чудно устроенного дворца, чтобы тот не знал, не ведал о страданиях, скорбях, муках земной жизни. Но однажды Иасаф повстречал двух старых «мужей», «изморсканым лицем и горбата суща», бессильных, жалких. Зрелище так поразило юного Иасафа, что он задумался о неизбежной старости и смерти и погрузился в неизлечимую печаль. Никто не мог его развеселить, никто не был в состоянии утешить. И вот к воспитателю Иасафа Зардану приходит преподобный Варлаам. Сказавшись чужеземным купцом, пустынник и молитвенник обещает исцелить царевича. А сам открывает царевичу «истины евангельския», крестит и разъясняет монашеские правила постного, а потому радостного жития.
Заметив происшедшую в сыне перемену и узнав о ее причине, языческий царь Авенир по совету придворных мудрецов пробует извлечь сына из христианского пленения: сначала «избранных девиц красотою повелевает ко Иасафу ввести»; когда и это сильнодействующее средство не помогает, Авениру ничего не остается, как отделить сыну некоторую часть своего царства и повелеть отойти в нее, да не соблазняет своим примером доброверных подданных. Вскоре царство Авенира, некогда процветавшее, приходит в упадок. Иасафово же царство благоденствует. Авенир признает правоту сына и тоже принимает крещение.
