Мне сейчас точно нож в сердце воткнули. Будто сердце в кулаке раздавили. Можно сказать, медленно убивали, но я не подавал вида, что мне больно и плохо. Сергей знал, что у меня сейчас твориться в душе.
— А вы ей скажите про то, что… — я не мог сказать это слово, это было словно резать по живому.
— Нет. И вы ей это не скажите.
— Почему? — не сдавался я.
— Потому, что я сейчас Вам говорю — прощайте.
Ну что ж, мы с Сергеем поняли, что нас выгоняют. Мы встали и пошли к выходу. Настя несла две чашки чая. Увидев меня, она поняла, что отец вежливо попросил нас уйти. Я увидел в её глазах слезинку. Её видел только я. Её сердце сжалось. Она не знала, о чём мы договорились, но сердце подсказывало, что мы видимся, быть может, в последний раз. Она преградила мне путь и, как можно вежливее, спросила папу:
— Они уже уходят? А чай?
— Да. — ответил папа. — Они торопятся.
— Пап, а когда мы уезжаем?
— Завтра. — сухо ответил отец. — И это обсуждению не подлежит.
— Пап, я завтра не могу. Завтра в техникуме ЕГЭ. — пыталась Настя ухватиться за последнюю ниточку.
— Мне твоя жизнь дороже. Иди в комнату. — строго сказал отец.
Она взглянула на меня. Глаза были полны печали и в них таилась боль. Это невыносимо больно ловить последний взгляд возлюбленной. Настя убежала в комнату, а я выбежал из квартиры.
Мама пошла за дочерью. Настя кинулась на кровать, уткнулась лицом в подушку и зарыдала.
— Нет. — кричала она. — Нет! Мамочка, я умру без него, я не могу без него жить! Господи, за что?!
— Успокойся. Сегодня, когда папа уснёт, мы с тобой сходим к нему.
— Спасибо. Мамочка, как же больно терять любовь.
— Не говори так, ты никогда её не потеряешь.
В это время я бежал. Я просто не мог просто идти, поэтому бежал. Внутри всё горело огнём. Неужели я потерял любимую? Потерял её навсегда? Сергей шёл быстрым шагом за мной и просил остановиться, но я не мог. Я думал, как жить дальше, и не знал ответ. Ведь смыслом моей жизни была и остаётся Настенька.
Ноги меня привели к тем самым гаражам, где я признался ей в любви. Я встал на колени. Перед глазами была Настя. Я вспоминал, как она мне говорила: «Я тоже тебя люблю!» Да, в тот день меня чуть не убили, но я был счастлив, что она рядом. Я поднялся с колен, и мы с Сергеем пошли домой.
Дома я прошёл в комнату и лёг на кровать, а Сергей всё рассказал моим родителям. Я лежал на кровати, пытался успокоиться и найти выход, но никак не мог успокоиться.
Настал вечер. Я решил пойти к её дому. Я знал, что будет ещё больнее, но хотел ещё разочек увидеть её хотя бы издали. Ещё хотя бы раз испытать счастье, хотя бы несколько приятных ударов подарить сердцу. Хотя потом боль вернётся, и я это понимал. Я пришёл к её дому и смотрел в её окно.
Настя сидела за столом. Она почувствовала, что я где-то рядом. Встала, подошла к окну, раздвинула шторы. Наши сердца забились в унисон, когда мы увидели друг друга. Ей было всё ровно, спит её отец или нет. Она побежала на улицу. Когда она вышла на улицу, наши взгляды устремились друг на друга. Слёзы сразу же потекли ручьём. Обнявшись, мы стали целоваться. Поцелуи были горьки из-за текущих слёз. Мы слышали биение наших сердец. Не в силах говорить мы стояли и молчали.
— Сашенька, миленький. — наконец заговорила Настя. — Родной, я не могу без тебя! Поехали со мной?
— Я не могу милая. Во-первых, твой отец против нас, а во-вторых, я должен помочь поймать Андрея, ведь он не даст нам покоя.
— Как же я без тебя? А вдруг отец увезёт меня навсегда. Я же не смогу без тебя жить.
— Не думай об этом. Я придумаю что-нибудь. Я найду тебя, когда мы с Сергеем найдём «Чёрного». Мы должны преодолеть это испытание.
— Хорошо. Ты прав. Мы должны быть сильными ради нашей любви.
Мы стояли и говорили друг другу ласковые слова, от которых нам становилось ещё теплее. Иногда я вытирал её слёзы, что текли из родных мне глаз и при этом шептал: «Всё будет хорошо, любимая». Мы оба прекрасно знали, что возможно видимся в последний рад. Я смотрел в её глаза. Как я хочу, чтобы она перестала плакать, но слёзы, похожие на жемчужины, продолжали капать.
Ночь подходила к концу. Уже начало светать, а мы всё стояли. Пришло время расставаться, но мы не в силах били сделать это.
— Ну, всё, я пойду. — сказала Настя.
— Иди милая. Мы скоро увидимся, я тебе обещаю. Настенька, знай — я твой.
— А я — твоя.
Мы в последний раз поцеловались и крепко обнялись. После долгого поцелуя, мы одновременно отвернулись друг от друга и стремительно, пока собрались с силами, чтобы вновь не кинуться в объятия, пошли по домам.
Дома я собрал рюкзак и пошёл в техникум.
Настя собрала все необходимые вещи. Уже садясь в машину, она взглянула на то место, где мы несколько часов назад стояли и любили друг друга. Теперь она уезжает и не знает, увидит ли меня ещё когда-нибудь или нет. От этой мысли у неё по щеке незаметно скользнула слезинка. Она её быстро вытерла, чтобы не заметил отец.
