Дойдя до милиции, я увидел, что Сергей идёт в служебную машину и собирается куда-то уезжать. «Неужели и правда что-то случилось? Нет, может где-то что-то, но только не с Настенькой. — успокаивал я себя». Мы подошли к Сергею. Увидев меня, он побледнел. Видно было, что он не знает, как со мной разговаривать.
— Привет. Это Миша, а это Сергей. — коротко представил я их. Просто сейчас мне было не до того.
— Привет, Саша, а ты что тут делаешь?
— Пришёл кое-что узнать, а ты куда-то едешь?
— Да… У нас проблема… — он замолчал, но через несколько секунд продолжил. — В общем держись. — после этого слова, сердце сжалось в несколько раз сильнее. — Настя в седьмой больнице. Больше пока ничего не знаю.
Мы с Михой помчались в больницу. Я чувствовал себя очень плохо. Молился каждую секунду, чтобы она была жива. В больницу мы приехали быстро. В регистратуре нам сказали, что Анастасия Ракун в реанимации на втором этаже.
Мы побежали на второй этаж. Там уже были её родители. Её отец, увидев меня, подошёл ко мне и с гневным взглядом сказал:
— Пошли на улицу. — в его словах была злость, а в глазах читалось: «Была бы воля, задушил бы».
— Саша, — шепнул мне Миха, — я с вами.
Отец Насти это услышал, и ответил раньше меня:
— Не бойся, я его не убью.
Мы пошли на улицу. Я чувствовал его злость и ненависть ко мне. Я догадывался, что он мне сейчас скажет, но мне это было не важно. Сейчас самое главное, чтобы Настя выжила. Выйдя на улицу, мы чуть отошли от больницы в сторону.
— Слушай, — начал отец Насти, — отстань от неё. Не приходи больше и не ищи её.
— Она жива? — спросил я его с замиранием сердца.
— Да. — сказал он, и у меня камень упал с души. — Её ещё спасают, но как только она очнётся, я перевезу её в больницу другого города. Всё, иди отсюда.
Я не стал спорить, и потихоньку пошёл домой. Самое главное — она жива. Я дошёл до ворот больницы. Меня догнали Миша с Людмилой Сергеевной.
— Саша, постой. — услышал я голос её матери. — Саша ты куда? Мне Миша всё рассказал. Пошли обратно. — сказала она.
Мы вернулись в больницу. Когда я сел на стул около реанимации, и чуть посидел, мне стало не хватать воздуха. Я чувствовал, как плохо моей любимой. Все здесь присутствующие ждали, когда выйдет врач и сообщит, что с Настей. Пришла Оля, она сначала подошла к родителям Насти, а потом к нам с Мишей.
— Саша. — сказала Оля. — Держись, держись.
— Спасибо Оля. Но почему такая жизнь, чем Настенька всё это заслужила? За что ей это? На её месте должен быть я.
— Не говори так. Самое главное она будет жить.
— Да, да конечно.
Мы просидели несколько часов в ожидании врача. Я думал лишь о ней. Наконец, врач вышел, и мы все подбежали к нему. Он начал говорить:
— Она жива. — все вздохнули с облегчением. — Но, — продолжил врач, — она не сможет ходить.
Все замолчали. «Боже. — пронеслось у меня в голове. — Это я виноват, что Настенька, любовь моя, стала…» Я даже в мыслях не могу сказать это слово. Она теперь меня видеть не захочет. Я поймал на себе гневный взгляд отца Насти. Он быстро подошёл ко мне, и несмотря на то, что это больница, взял меня за грудки. Миша и Серёга подбежали и начали оттаскивать его от меня, но он всё же мне сказал:
— Ты мою девочку… Держись от неё подальше.
Когда его успокоили, врач продолжил:
— Её сейчас переведут в палату. Она ещё не очнулась, но я могу ненадолго пустить к ней двух человек.
Отец Насти куда-то ушёл. К Насте пошла её мать, но прежде она подошла ко мне и сказала:
— Саша, пошли к ней. Я знаю, она хотела бы его первого увидеть тебя.
Мы пошли к ней.
Мы зашли в палату. Доктор разрешил нам побыть с ней десять минут. Я сразу увидел её, лежащую на кровати и подключенную к аппаратам. При взгляде на неё слёзы полились сильнее. «Боже, что же я натворил? Зачем я её уговорил уехать? — говорил я про себя. — Почему не я, а она? За что?» Я сел на стул с одной стороны, а её мама — с другой. Я смотрел на Настю. На её глаза, что были закрыты, руки, что лежали на кровати. Я смотрел и беззвучно плакал. Наконец, решил прикоснуться к ней. Взял её руку и почувствовал всю её нежность. У меня появилось чувство, что она почувствовала, что я к ней прикоснулся. Я гладил её руку, пальчики и не мог понять, как же так? Почему? Зачем?
Её мама, что-то говорила Насте. Я тоже ей шептал:
— Прости, прости родная, прости милая. Это я во всём виноват.
Людмила Сергеевна услышала, что я ей шептал. Поглядела на меня и тихо сказала:
— Это не твоя вина. Не вини себя. Настенька не хотела бы, чтобы ты себя винил.
Настя лежала похожая на ангела. Я вспомнил себя, и знал, что она борется за жизнь. Я прошептал: «Настенька, я тебе обещаю, что «Чёрный» за всё ответит. Мы с Сергеем посадим его за решётку». У меня была мысль, как найти «Чёрного». Пока я был рядом с Настенькой, чувствовал, как бьётся её сердечко. Наши души будто соединились. Я чувствовал, как ей сейчас плохо.
