В тот же день полиция обнаружила мину на Садовой улице. По словам председателя Комитета министров и главноуправляющего канцелярией Его величества по принятию прошений Петра Александровича Валуева, мина эта «не только могла иметь то же смертельное действие, как и снаряды 1-го числа, но, вероятно, не оставила бы и останков».
Мария Федоровна написала матери: «Моему миру и спокойствию пришел конец, ибо отныне я никогда больше не смогу быть спокойна за Сашу».
Император и императрица были вынуждены покинуть любимый Аничков дворец и переехать в Зимний дворец.
Три дня тело убитого императора оставалось в кабинете Зимнего дворца, где он скончался.
Каждый день Александр III получал соболезнования от самых разных организаций. Ни одна газета не осталась равнодушной. Например, «Московские ведомости» настойчиво требовали усиления государственного начала: «По мере того как ослабляется действие законной власти, нарождаются дикие власти… вместо явного правительства появляются тайные». Ответственность за убийство императора 1 марта газета возложила не столько на «ничтожную кучку ошалелых мальчишек», сколько на общество в целом, которое, «гоняясь за разными видами либерализма, не понимая сущности свободы, попало в… духовное рабство».
Вся зарубежная пресса негодовала против фанатиков-террористов и скорбила о царственном мученике. До того времени только главы царствующих династий выражали свои чувства при таких трагических обстоятельствах. Теперь же выражать чувства скорби могли и представители народа. Западные газеты были переполнены выражениями соболезнования Александру III и всему народу России.
Сенат и парламент Франции говорили о погибшем царе как об одном из величайших реформаторов XIX столетия и видели в нем истинного благодетеля и друга Франции.
Германский народ прислал свои соболезнования «о лучшем друге Германии». Такие же чувства выразили итальянский парламент, греческая, голландская, английская, американская палаты. Приходили соболезнования из Испании и из далекой Бразилии. И только австрийский рейхстаг признал неуместным какое-либо заявление в связи с произошедшей в Санкт-Петербурге трагедией.
Три дня в кабинете Зимнего дворца беспрерывно служили панихиды, на четвертый день покойный был перенесен в Большую дворцовую церковь.
«Бесчисленные огни высоких свечей. Духовенство в траурном облачении. Хоры придворных и митрополичьих певчих, — вспоминал великий князь Александр Михайлович. — Седые головы коленопреклоненных военных. Заплаканные лица великих княгинь. Озабоченный шепот придворных. И общее внимание, обращенное на двух монархов: одного, лежащего в гробу с кротким, израненным лицом, и на другого, стоящего у гроба, сильного, могучего, преодолевшего свою печаль и ничего не страшащегося».
Александр Александрович, Мария Федоровна, великие князья, княгиня Юрьевская и ее дети в течение этих траурных дней стояли вместе по несколько раз в день в скорбном молчании у гроба. В один из таких дней княгиня Юрьевская, подойдя к гробу, срезала свои длинные красивые волосы и положила под руки покойного.
С раннего утра 7 марта началось оживленное движение на улицах Санкт-Петербурга. Народ подходил с разных сторон города и вскоре заполнил все пространство на длинном пути печального шествия.
Все ждали траурной процессии, которая должна была перенести гроб с телом Александра II по этому семиверстному пути из Большого придворного собора Зимнего дворца в Петропавловский собор.
Войска гвардии и Петербургского военного округа расположились шпалерами от Зимнего дворца до Петропавловской крепости на пути всего следования печального кортежа, кроме тех частей войск, которые участвовали в самой процессии. Всеми войсками командовал генерал-адъютант Апостол Спиридонович Костанда.
Почти на всех домах были вывешены траурные флаги. Особенно выделялось траурное убранство зданий на Невском проспекте и фасадов иностранных посольств.
Ровно в половине десятого утра тремя пушечными выстрелами с Петропавловской крепости дан был первый сигнал для тех, кто участвовал в печальной церемонии.
В начале одиннадцатого вдоль пути шествия между Зимним дворцом и Николаевским мостом началось интенсивное движение. Те, кто принимал участие в процессии, спешили занять свои места. Окна и балконы домов были заполнены наблюдающими.
В одиннадцать часов утра раздался второй сигнал — три пушечных выстрела с Петропавловской крепости.
В это время в Большом соборе Зимнего дворца вокруг гроба императора собралась вся царская семья. После краткой литии митрополита Исидора, в сослужении митрополитов Московского Макария, Киевского Филофея и четырех епископов были вынесены из церкви ордена и регалии, затем началось шествие певчих и духовенства. За ними члены царской семьи понесли гроб.
Изголовье гроба нес Александр III.
