Гипотоксоты — легкая конница, вооруженная луками и стрелами.
Гипархи — правители областей, сменившие персидских сатрапов.
Гиппарх — начальник отряда конницы (гиппархии).
Гоплит — тяжеловооруженный воин.
Диаграмма — письменное распоряжение.
Диадохи (букв, «приходящие на смену», «наследники») — обозначение полководцев, унаследовавших и разделивших империю Александра.
Ила — подразделение конницы, эскадрон (около 200 человек).
Наварх — командующий флотом.
Ойкумена — населенная часть земли. В представлении древних греков, в ойкумену входили Южная Европа, Северная Африка и Азия вплоть до долины Инда.
Палестра — школа физического воспитания; место, где происходили гимнастические соревнования.
Педзэтаиры (педзетеры) — тяжеловооруженная пехота, набиравшаяся из зажиточных крестьян.
Пельтасты — легковооруженная пехота, оружие которой ограничивалось пращами, луками и легкими кожаными щитами (пельтами).
Потос (букв, «влечение», «побуждение») — в понимании Аристотеля и Александра, потос — стремление к подвигу, присущее героическим личностям, которое влечет их к аретэ.
Продромой — легкая конница и пехота, которым поручались разведка и преследование противника.
Проксены — постоянные представители какого-либо государства в чужой стране.
Проскинеза (проскипесис) — земной поклон; принятая в Персии форма приветствия царя, сводившаяся к падению ниц и прикасанию лицом к земле.
Сарисса — длинное (около 4 м) копье, принятое на вооружение в македонской пехоте.
Симмахия — военный союз.
Синедрион — исполнительный орган Коринфского союза.
Таксис — полк пехоты, насчитывавший при Александре около 1500 человек.
Талант — весовая и денежная единицы. Аттический серебряный талант состоял из 60 мин и весил 26,2 кг.
Талассократия — господство на море.
Фаланга — боевой порядок тяжеловооруженной пехоты. Македонская фаланга насчитывала в глубину до 26 рядов.
Фрурарх — начальник воинского поста или крепости.
Хилиарх (букв, «тысяцкий») — в конце царствования Александра ближайший помощник царя, соответствующий визирю восточных правителей.
Xитон — нательная одежда греков и македонян (рубаха).
Эакиды — потомки мифического героя Эака. Эакидами называли эпирских царей, ведших свое происхождение от Эака и Ахилла.
Эпигоны (букв, «потомки») — эллинистические правители, пришедшие на смену дна дохам.
Эпитома — сжатое изложение пли извлечение из литературного или исторического сочинения.
Эфемериды (букв, «подневные записи») — хроники дворцовой канцелярии Александра.
«То, что касается Александра, известно всем», — писал путешественник Павсаний (VIII, 7, 7) 400 лет спустя после походов великого завоевателя, а другой писатель приблизительно того же времени утверждал, что «нет человека, о котором писали бы больше и противоречивее»[74]. Прошедшие с тех пор века не ослабили интереса к судьбе великого завоевателя, и даже невежественный городничий в гоголевском «Ревизоре» не отрицал, что Александр Македонский — горой, хотя и не рекомендовал на этом основании ломать стулья и наносить убыток казне. Все же ожесточенные споры об Александре не затихали, не только стулья, по даже копья ломали не одни лишь учителя, но и крупнейшие ученые-античники.
Немало сил потратили и ориенталисты на изучение Восточного похода Александра, пытаясь выяснить причины его быстрых побед, а также определить влияние македонских завоеваний на развитие стран Переднего Востока и Сродней Азии. В их спорах по, казалось бы, сугубо научным вопросам нетрудно подчас почувствовать и «злобу дня», угадать политическую позицию того пли иного ученого.
Большинство западных историков XVII, XVIII и даже XIX в. признавали идеалом общественного строя афинскую демократию эпохи Перикла. К возвышению Македонии, положившему конец независимости Афин, и к македонским царям Филиппу и Александру многие историки того времени относились с нескрываемой неприязнью. Такую позицию занимали и наиболее известные представители историографии первой половины XIX в.: Нибур, Грот, Курциус, и др. Дройзен с его восторженным преклонением перед великим завоевателем стоит особняком среди ученых того времени.
В эпоху империализма буржуазная наука резко меняет свое отношение к возвышению Македонии и к Александру. Пельмаи одобряет идею Александра создать государство, «обнимающее главнейшие культурные народы и сглаживающее их особенности на почве возможно более космополитической культуры»[75]. Эд. Мейер в работе «Александр Великий и абсолютная монархия»[76], Корст, Вилькеи и другие немецкие историки всячески превозносят македонское объединение. Влияние этой тенденции сказалось и на сравнительно новых книгах Берве, Раде, Корнеманна[77] и др. Позиция Белоха, писавшего, что «Александр пожал там, где посеял его отец», оригинальна и критична только в оценке личности Александра, по это не относится к оценке его деятельности.
