Этрурия — древнее государство в центре Италии, достигшее расцвета еще до возникновения Рима. Впоследствии римляне, желая доказать, что они произошли от богов, постарались изгладить следы этрусков из памяти человечества. Двести лет назад перед изумленным миром предстали великолепные произведения искусства древнего мира, о котором до сих пор почти ничего не известно. Ученым пока не удалось проникнуть в тайну этрусков, но сам ход исследований порой увлекательней изощренного детективного сюжета. О них-то и рассказывается в этой книге.
М.: Наука, 1970
На территории Италии, между реками Арно на севере и Тибром на юге, в I тысячелетии до нашей эры развивалась одна из наиболее интересных цивилизаций античного мира. Там жил народ, резко выделявшийся среди тогдашних примитивных племен. Он первым втянул Италию в самый водоворот мировых событий и вместе с греками — задолго до римлян — подошел к порогу современной истории Европы. В названии Тирренского моря до наших дней сохранилось имя, которое греки дали этому народу, — тиррены или тирсены, а его латинское наименование — туски или этруски — до сих пор, звучит в названии Тоскана.
Но это не единственное наследие, оставленное этрусками. Мы все время находим новые данные о том, какую значительную роль сыграли этруски в истории человечества. Тем не менее наши сведения о их цивилизации во многом остаются отрывочными, туманными и неопределенными. Помимо других причин это объясняется и тем, что звезда этрусков взошла рано и сияла недолго, не успев привлечь внимание античных историков.
Сегодня этруски вызывают живой интерес ученых и являются предметом жарких споров и долгих раздумий. В целом море литературы об этрусках можно найти самые различные по жанру и характеру произведения: с серьезными исследованиями соседствуют работы публицистов, рассчитанные на дешевый внешний эффект, наряду с осторожными суждениями встречаются книги, обещающие раскрыть все загадки. Тем не менее этрускология до сих пор окутана туманом многочисленных неясностей. Столкновение гипотез и борьба мнений лишь придают популярность проблемам, о которые разбиваются усилия науки. Это увеличивает интерес и ученых и широких кругов читателей к этрускам и создает особую атмосферу, полную скепсиса и оптимизма, сомнений и ожиданий.
Как это ни странно, в чешской литературе до настоящего времени не было общедоступного труда об этрусках. Чтобы восполнить этот пробел, мы и попытались рассказать, как возникла этрусская проблема, что наука сегодня знает и чего не знает об этом народе, который был одним из самых развитых народов древнего мира. Мы не ставим перед собой исследовательских целей, не стремимся разрешить неясные и спорные вопросы, мы хотим лишь рассказать о них — об одних подробнее, о других короче, в зависимости от того, что читатель может о них знать и что ему может быть интересно. Нам пришлось произвести тщательный отбор среди обширного материала, и мы не случайно решили не касаться деталей, которые занимают лишь узких специалистов.
Если картина, которую мы нарисуем, останется кое-где нечеткой, если мы часто будем употреблять выражения «правдоподобно», «быть может», «скорее всего», пусть читатель не сетует: это лишь отражает неполноту нынешних знаний, скудость твердо установленных фактов и относительность научных аргументов.
С этой оговоркой мы приступаем к нашему рассказу. Начнем его с того, как этруски были забыты.
Древние Вейи, в те дни и вы называлися царством, Гордо на форуме там трон золоченый стоял, Нынче поет среди стен лишь унылая дудка пастушья. Зреют на ваших костях в поле широком хлеба.
Может быть, с этрусками не было бы связано столько загадок, если бы сохранилось одно сочинение. Написал его Клавдий — римский император, правивший в 41—45 годах н. э. По мнению одних, он был столь мудр, что притворялся глупым, а по мнению других, утверждающих, что никто не притворяется глупцом,— был действительно глуп. Как властитель Клавдий ничем не выделялся, зато, кажется, любил писать и увлекался науками, особенно историей. По свидетельству своего биографа Светония[2], он нашел наряду с многочисленными историческими произведениями трактат об игре в кости и восемь книг мемуаров. Любовь к изучению прошлого Клавдий проявлял еще в молодости. Тогда он читал свои произведения вслух. Будучи императором, он продолжал писать, но уже сам не выступал, а передавал свои работы для оглашения чтецам.
Среди его исторических произведений были два, которым он придавал большее значение, чем остальным. Об этом свидетельствует тот факт, что он написал их на греческом языке, знанием которого гордился.
