Александр Македонский и Атропат полностью

Изложенное дает нам основание утверждать, что именно эта особенность могла служить Атропату основанием для их использования против мятежников в связи с безучастностью македонского военного гарнизона в борьбе с Бариаксом.

Неполные два года — 327–325 гг. до н. э., — в течение которых Александр находился в Индии, оказались сложным периодом не только для него самого, но и для его молодого государства. За это время произошло много событий. Мидия более всех пострадала от своеволия македонских чиновников и военачальников, но осталась верна Александру, несмотря на подстрекательства к восстанию [Дройзен, 2011. С. 418]. Два «мидийских события», о которых мы рассказали выше: «действия македонских генералов» и «восстание Бариакса», — как явления отражали драматические реалии оккупационного режима.

В части действий Атропата — проявление верности Александру, а в части принятых Александром мер — попытку продемонстрировать справедливость в управляемой им стране.

Проявленная Атропатом верность Александру при двух «мидийских событиях» оценивалась высоко и в силу обстоятельств, сложившихся в период нахождения Александра в Индии. В ходе индийского похода, в октябре — ноябре 326 г., Александр был близок к смерти [Heckel, 2010. Р. XVIII], а в 325 г. до н. э. распространились слухи о его гибели [Шофман, 1984. С. 171]. Длительное отсутствие Александра ввиду Индийского похода, давало в определенной степени свободу действий как Атропату, так и командующим македонским гарнизоном в Мидии. Важно было выработать систему отношений между ними. Малейший неправильный шаг Атропата мог бы сделать его уязвимым и привести к последствиям, подобным судьбе его предшественника [Hyland, 2013. Р. 129]. Он не мог позволить себе открытую конфронтацию с македонскими генералами, которые могли в ответ обвинить его в нелояльности к македонской власти. В ходе процессов, связанных с этими событиями и действиями по искоренению их последствий, в первую очередь просматриваются военно-политические действия, с ювелирной точностью разработанные и осуществленные Атропатом.

На начальном этапе своего правления Александр разделял полномочия сатрапов: одни были у греко-македонцев, другие — у бывших ахеменидских чиновников. Ф. Шахермайр пришел к выводу, что после Индии Александр оставил Атропата, Фратаферна и Оксиарта на прежних должностях за свои деловые качества, а также приносимую пользу и их полномочия были приравнены к македонским сатрапам [Шахермайр, 1986. С. 327].

Нам неизвестно, насколько оценка деятельности и наказания македонских генералов осуществлялась Александром в контексте с восстанием Бариакса и его подавлением со стороны лично Атропата. Из Кармании, где Атропат отсутствовал, Александр выехал в Пасаргаты после наказания мидийских генералов. Лишь после этого Атропат прибыл на встречу с Александром и привел с собой плененного им мидийца Бариакса [Arr. An, VII, 29, 3].

Что это означает?

Могло ли это быть вызовом со стороны Атропата: сдам виновного мидийца лишь после того, как будут наказаны виновные македонцы.

Наблюдая за характерами Александра и Атропата, думаю, нет. Это в первую очередь означало демонстрацию характеров Атропата и Александра.

Атропат всеми силами старался не входить в откровенную конфронтацию с любыми представителями македонских властей, тем более с лицами, которые имели заслуги перед Александром. Со стороны Атропата это было всего лишь молчаливой демонстрацией того, что Мидия была лояльна к Александру благодаря ему, а не его македонским представителям.

Александр, купаясь в лучах славы победителя, был амбициозным человеком и проявлял это каждый раз, самостоятельно принимая решения даже судьбоносные. Во-первых, смело можно сказать, что Александр не хотел, чтобы его решения воспринимались как принятые под давлением кого-либо. Во-вторых, Александр не хотел, чтобы мидиец, тем более бывший ахеменидский чиновник, свидетельствовал против македонцев, тем более генералов с определенными заслугами.