— Она явно не представляет опасности. Если мы ей нужны, пусть сама и приходит. Не думаю, что стоит тревожиться об этом.
Они двигались шагом вслед за высланными вперед конными дозорами, пока не прибыли на широкую равнину. В этом месте долина воронкой сжималась по направлению к городу.
Прозвучал сигнал к привалу, и «щитоносцы» установили полотняные навесы, чтобы устроить царю и командирам тень.
Прислонившись к вязу, Александр выпил из фляжки несколько глотков воды. Начинало здорово припекать.
— К нам гости, — заметил Селевк.
Царь обернулся к холму и увидел пешего человека, ведущего в поводу белого мула, на котором сидела богато наряженная женщина почтенного возраста. Позади еще один слуга нес зонтик, а третий опахалом из конского волоса отгонял мух.
За ними двигался малочисленный вооруженный отряд, не подававший ни малейших признаков агрессивности; далее следовала маленькая свита с телегами разных размеров и вьючными животными.
Оказавшись на расстоянии в пол стадия, караван остановился. Один из мужчин эскорта приблизился к месту, где в тени вяза отдыхал Александр, и попросил проводить его к царю.
— Великий царь, моя госпожа, царица Карий Ада, просит твоей аудиенции.
Александр сделал знак Лептине привести ему в порядок волосы и плащ и поправить диадему, после чего ответил:
— Мы рады принять твою госпожу в любое время.
— В том числе и сейчас? — спросил чужеземец по-гречески с заметным восточным акцентом.
— В том числе и сейчас. Мы не многое можем ей предложить, но она окажет нам честь, если соизволит сесть с нами за стол.
Евмен, оценив ситуацию, велел поскорее натянуть хотя бы верхнюю часть царского шатра, чтобы гости могли сидеть в тени, и в невероятно короткое время организовал расстановку столов и кресел, так что к появлению царицы все было уже готово.
Один из стремянных встал на четвереньки, и знатная дама сошла со своей кобылы, ступив ему на спину, как на табурет, после чего двинулась к Александру, который встретил ее с видом чрезвычайного почтения.
— Добро пожаловать, почтенная госпожа, — проговорил он на изысканном греческом. — Ты говоришь на моем языке?
— Разумеется, — ответила дама, приблизившись к деревянному трончику, который проворно выгрузили с одной из повозок ее обоза. — Могу я сесть?
— Прошу тебя, — жестом пригласил ее царь и уселся сам, окруженный друзьями. — Эти люди, которых ты видишь, — мои друзья, больше чем братья: Гефестион, Селевк, Птолемей, Пердикка, Кратер, Леоннат, Лисимах, Филот. А вот этот, самого воинственного вида, — царь не смог удержаться от улыбки, — мой царский секретарь, Евмен из Кардии.
— Приветствую тебя, царский секретарь, — обратилась к нему дама, грациозно наклонив голову.
Александр посмотрел на гостью — ей было около шестидесяти. Она не красила волосы и не скрывала уже поседевшие виски, но, должно быть, в свое время была очаровательной женщиной. Карийское шерстяное платье с вышитым узором на мифологические сюжеты облегало фигуру, которая еще несколько лет назад наверняка была весьма привлекательной.
Подчеркнутые легким гримом глаза, лучистые и безмятежные, имели красивый янтарный оттенок; прямой нос и высокие скулы придавали ей благородство и достоинство. Ее волосы были забраны на затылке в узел, а на голове покоилась легкая золотая диадема, украшенная ляпис-лазурью и бирюзой, но как ее наряд, так и осанка указывали на некоторую печаль и как-то постарели, словно жизнь ее утратила всякий смысл.
Светские любезности и представления заняли некоторое время. Александр заметил, что Евмен торопливо написал что-то на табличке и положил ее перед ним на стол. Краем глаза царь прочел:
Персона, сидящая перед тобой, — это Ада, царица Карий. Она была замужем за своими двумя братьями, из которых один был младше ее на двадцать лет, и оба умерли. Последний ее брат — Пиксодар, который мог бы стать твоим тестем, — теперь лишил ее власти. Эта встреча несомненно принесет много интересного. Пользуйся случаем.
Едва он пробежал по этим строчкам, как сидящая напротив дама заявила:
— Я Ада, царица Карий, и живу уединенно в моей крепости в Алиндах. Не сомневаюсь, мой брат достал бы меня и там, если бы у него хватило сил. Жизнь и судьба не подарили мне сыновей и теперь послали мне старость с некоторой печалью в сердце. Особенную боль причиняет мне отношение последнего и самого злобного из моих братьев, Пиксодара.
— Но как ты все это разузнал? — шепнул Александр сидевшему рядом Евмену.
— Это моя работа, — прошептал в ответ секретарь. — И потом, я уже один раз вытащил тебя из несчастья с этим народом, помнишь?
