— Кто… кто эти люди? — спросил встревоженный Александр.
— Повара, сын мой. Повара, пекари и кондитеры — лучшие, каких только можно найти к востоку от Проливов. Тебе нужно хорошо кушать, дорогой, со всеми этими переутомлениями, войной, битвами… Могу себе представить, как ты живешь: не думаю, чтобы македонские повара славились изысканной стряпней. Представляю, как они дают тебе солонину с пресным хлебом, которые дурно усваиваются желудком, — невозмутимо продолжала рассуждать царица, — и потому думаю, что…
Александр вежливым жестом прервал ее:
— Ты очень любезна, мама, но, говоря по совести, не это мне нужно. Хороший ночной марш — вот отличное средство, чтобы позавтракать с аппетитом, а потом весь день верхом — и ужин окажется хорош, что бы ни стояло на столе. А когда мучает жажда, холодная вода лучше самых тонких вин. Честное слово, мама, все это будет мне скорее мешать. Однако я благодарен тебе так, как если бы принял все это.
Ада понурилась:
— Я хотела лишь сделать тебе приятное, позаботиться о тебе.
— Знаю, — ответил Александр, беря ее за руку. — Я знаю и благодарен тебе за это. Но позволь мне жить так, как я привык. Я всегда буду с теплотой вспоминать тебя.
Он поцеловал ее, а потом сел на коня и поскакал прочь, провожаемый взглядами приободрившихся поваров, которым совсем не улыбалась перспектива походной жизни.
Ада смотрела вслед Александру, пока он вместе со своим другом не скрылся за холмом, а потом обернулась к своему кухонному персоналу:
— А вы что встали сложа руки? А ну-ка за работу! Чтобы завтра до рассвета самое лучшее, на что вы способны, было отправлено этому юноше и его друзьям, где бы они ни были. А иначе что я за мать!
Повара исчезли, вернувшись к своей работе — месить, замешивать, печь, чтобы приготовить деликатесы для нового сына своей царицы.
Несколько дней подряд Александр, проснувшись, прежде всего видел отряд карийских всадников, раскладывающий перед его шатром ароматные, только что из печи, булки, хрустящее печенье, мягкие пирожки с начинкой.
Дело принимало тревожный оборот, поскольку и товарищи и солдаты начали подшучивать над этим. Александр решил раз и навсегда положить конец проблеме. На третий день, когда приехали карийцы, он отослал их обратно, ни к чему не прикоснувшись, и передал собственноручно написанное письмо:
Александр Аде: любимая матушка, здравствуй! Я от всего сердца тебе благодарен за прекрасные подарки, которые получаю каждое утро, но должен скрепя сердце просить тебя временно прекратить эти посылки. Мы не привыкли к такой утонченной пище, обычно мы питаемся просто и незамысловато. А особенно мне не хочется пользоваться благами, недоступными для моих солдат. Они должны знать, что их царь питается той же пищей и делит с ними те же опасности. Береги себя.
С этого момента навязчивые знаки внимания со стороны Ады прекратились, и военные операции продолжились с новой силой. Оставив Милассы, Александр направился на юг и снова вышел на изрезанный берег с бесчисленным множеством больших и маленьких бухт и бухточек, полуостровов и мысов. Кое-где войско двигалось бок о бок с флотом, который плыл совсем рядом с берегом, так что солдаты могли переговариваться с моряками.
На третий день марша после отбытия из Миласс, когда войско собралось разбить лагерь на берегу моря, к часовому подошел какой-то человек и попросил отвести его к царю. Александр сидел на камне у воды вместе с Гефестионом и товарищами.
— Чего ты хочешь? — спросил он.
— Меня зовут Евфранор, я пришел из Минда. Мои сограждане поручили мне сказать тебе, что город готов тебя принять и что твой флот может бросить якорь в нашем порту, хорошо укрытом и защищенном.
— Удача на нашей стороне, — сказал Птолемей. — Хороший порт — как раз то, что нам нужно, чтобы разгрузить корабли и собрать осадные машины.
Александр обернулся к Пердикке:
— Иди со своими людьми в Минд и подготовь место для нашего флота. Потом отправь кого-нибудь с донесением, а я предупрежу наших навархов.
— Но, государь, — возразил посланник, — город надеется увидеть лично тебя, оказать тебе почести и…
— Не сейчас, мой добрый друг: я должен привести мое войско как можно ближе к Галикарнасу. Хочу руководить боевыми действиями сам. Однако я благодарю твоих сограждан за оказанную мне честь.
Человек из Минда удалился, а Александр продолжил военный совет.
— По-моему, ты совершил ошибку, отослав обратно лакомства царицы Ады, — ухмыльнулся Лисимах. — Они бы помогли нам устоять при подобных военных столкновениях.
— Заткнись, — прервал его Птолемей. — Если я правильно понял намерения Александра, скоро у тебя пройдет охота шутить.
