Тем не менее ехать к Улагчи было надо. Вернувшийся «в свою отчину с честью» князь Борис, видимо, донёс эту мысль до Александра. В 1257 г. «поехали в татары Александр, Андрей, Борис; почтив Улагчи, приехали в свою отчину», — сообщает та же Лаврентьевская летопись. «Той же зимы, — продолжает летописец, — приехал Глеб Василькович из Великоханской земли от царя (Менгу-хана.
Глеб Василькович, князь Белозерский, младший брат Бориса Ростовского (старший родился у Василька Константиновича Ростовского 24 июля 1231 г., а младший — в 1237 г.), помогает понять истинное отношение русских людей XIII в. к татарам. Это собирательное название, означавшее на Руси всё многонациональное и поликонфессиональное множество людей, живших в Орде (за исключением гостей и русских пленных), воспринималось как наказание Божие лишь в целом, в качестве неведомо откуда взявшейся и непреодолимой силы. В частности же, татарская девица (из монголов ли, других народов Великой Степи или из земледельческих культур Китая и Средней Азии) не вызывала ужаса настолько, что в неё нельзя было влюбиться. Выйдя замуж за хозяина маленького, но самостоятельного Белоозера и приняв крещение, она становилась у русских, привыкших жить среди людей разных народов и вер, вполне и окончательно «своей».
Замечу ещё, что первый из князей, женившийся в Орде, Глеб изображается в летописях человеком богобоязненным, чего не скажешь о Данииле Галицком, выражавшим, по красочному рассказу Ипатьевской летописи, глубокое отвращение к обычаям татар. Сравните: Даниилу было противно пить кумыс с ханом Бату, который его ни разу ни в чём не обманул, но не зазорно принимать королевский венец из рук насквозь лживого папского легата. А Глеб, сохраняя в чистоте свою веру, настолько по-доброму отнёсся к непривычным ему татарам, что вывез из Орды и обратил в православие девицу, ставшую матерью славных русских князей.
Даниил выражал западное отношение к «инородцам», по формуле: «Всяк не эллин — варвар», всякий «не наш» — не человек. Глеб — русское, вполне знакомое нам и человечное.
Улыбаясь и поднося дары ханам, Александр Невский не забывал, что Орда остаётся страшной и необоримой силой. Катастрофа случилась внезапно: в том же 1257 г., едва князья вернулись на Русь, хан Улагчи умер. Поговаривали, что он был убит братом и ближайшим помощником Батыя, честолюбивым ханом Берке — тем самым, что ходил с 30-тысячным войском на Каракорум, сажать на Великоханский «стол» хана Менгу. Это было ещё не страшно, но Боракчин-хатун не нашла поддержки у знати улуса Джучи, чтобы посадить на престол другого своего внука; не помогло ей и обращение за помощью к энергичному хану соседнего улуса Хулагу. Она бежала к нему в Иран, но по дороге была схвачена и казнена[193]. Война Хулагу, чтившего закон, запрещавший убивать женщин, против улуса Джучи была неизбежна.
Власть в улусе Джучи взял честолюбивый хан Берке. Немолодой, страдающий ломотой в ногах хан был сторонником, как бы сейчас сказали, «закона и порядка». Арабский летописец ал-Муфаддаль, описавший посольство союзных Берке египетских мамлюков в Орду, так охарактеризовал внешность нового хана:
«Жидкая борода; большое лицо жёлтого цвета; волосы зачёсаны за оба уха; в ухе золотое кольцо с ценным камнем. На нём шёлковый халат; на голове колпак и (на чреслах) золотой пояс с дорогими камнями на зелёной булгарской коже; на обеих ногах башмаки из красной шагреневой кожи. Он не был опоясан мечом, но на кушаке его чёрные рога витые, усыпанные золотом»[194].
Этот словесный портрет был сделан в 1263 г., через 5 лет после описываемых здесь событий. Похоже, в 1257 г. борода Берке была ещё не слишком жидка. Новый хан, по свидетельству историка-чингизада Абулгази, немедля «утвердил за всеми старшими и младшими братьями те уделы, которые были даны им Бату»[195]. Но по отношению к вассалам Орды он твёрдо вознамерился следовать курсу великого хана Менгу на формирование регулярной империи по китайскому образцу. Первым делом, как отметил историк М.Г. Сафаргалиев, у волжских булгар и мордвы были ликвидированы местные власти: их заменили чиновниками Монгольской империи.
Как именно это происходило, мы, к сожалению, лучше знаем на примере Северо-Восточной Руси. Китайская хроника Юань-ши сообщает, что в 1257 г. великий хан Менгу «Китата, сына ханского зятя Ринциня, назначил в должность даругация в Россию»[196]. Даругаций ведал переписью населения и реорганизацией его социальной структуры по новому, имперскому образцу. Перепись на Руси называли «числом», а проводивших её чиновников — «численниками».
