Через несколько минут мимо распластанных трупов, по-прежнему молча, шли люди в серых шинелях с винтовками в руках.
Один за другим уплывали пароходы. Махая руками, подбегали к пристани отставшие и отбившиеся от своих частей. Число их ежеминутно росло. До отплывавших доносились крики и мольбы, прозвучали отдельные револьверные выстрелы. Большевики входили в город. По сбившимся на пристани застрекотал пулемет...
А. П. с миноносца "Пылкий" сигнализировал английскому броненосцу "Император Индии" просьбу задержать своим огнем главные силы большевиков, подходивших к станции Тоннельной, чтобы миноносец успел погрузить всех оставшихся на пристани.
На серой громаде, стоявшей на внешнем рейде, прозвучал боевой сигнал. Забегали матросы, повернулась огромная пушка и с ревом засверлила нависшие облака.
"Пылкий" несся к пристани и сотрясался от своих выстрелов.
С обезумевшими глазами толпа бросилась к миноносцу.
- Брать в первую очередь раненых и сестер милосердия, - закричал А. П.
Упали сходни. Около них быстро выстроился конвой с револьверами в руках. С борта ощерились пулеметы. Толпа расступилась и пропустила раненых и женщин.
- Не напирать, не напирать ! грузиться в полном порядке вещи бросать в воду! - раздавался резкий голос А. П.
Подошел командир миноносца и доложил, что миноносец перегружен. Больше нельзя взять ни одного человека. А. П. крикнул:
- Взятых на борт высажу на английский броненосец и сейчас же вернусь за остальными. Всех до одного возьму!
Когда миноносец в третий раз забирал последних людей на пристани, ясно были видны лица подбегавших большевиков, и пули уже непрерывно щелкались по миноносцу.
XVIII.
С винтовками в руках и со всеми своими пулеметами высадился в Крыму лишь Добровольческий корпус. Он даже привез несколько пушек. Донцы приехали безоружными.
Добровольческий корпус мог бы сохранить всю свою артиллерию, коней и обозы, если бы начал свой отход от Харькова прямо на Крым, как предлагал Деникину генерал Врангель, но тогда казаки обвинили бы добровольцев, что они покинули их в самую грозную минуту.
Добровольческий корпус мог бы силою пробиться через Грузию и интернироваться в Турции, но об этом не могло быть и речи, раз оставался клочок русской земли, где еще дрались за национальное знамя. Крым защищал генерал Слащев со своим пятитысячным корпусом.
В Крыму потрясенные войска были поставлены на отдых. Для штаба генерала Кутепова был назначен город Симферополь, Ставка расположилась в Феодосии.
Вскоре после приезда А. П. в Крым генерал Слащев попросил А. П. приехать к нему на фронт, для чего прислал вагон с паровозом. А. П. поехал.
Слащев, одетый в фантастическую форму, им самим придуманную, с блеском в глазах от кокаина, стал пространно раcсказывать, что в войсках его корпуса общее недовольство Главнокомандующим. Такое же настроение во всем населении Крыма, в духовенстве, во флоте и даже, будто бы, среди чинов Добровольческого корпуса. Затем Слащев сказал, что 23-го марта предположено собрать совещание из представителей духовенства, флота и населения для обсуждения создавшегося положения, и что, вероятно, это совещание решит обратиться к генералу Деникину с просьбой о сдаче им командования. В виду же того, что в Крым прибыль Кутепов, Слащев считает необходимым и его участие в этом совещании.
А.П. ответил коротко:
- В настроении Добровольческого корпуса вы ошибаетесь. Я лично участвовать в каком-либо совещании без разрешения Главнокомандующего не буду. Однако, придаю огромное значение всему, что вы мне сказали, и немедленно доложу об этом генералу Деникину.
А. П. встал и приказал везти себя в Феодосию.
- С тяжелым чувством, - рассказывал А. П. впоследствии, - я ехал к Деникину. Считал своим долгом... Надо было положить конец всем интригам, заговорам и шептаньям по углам. Ведь это развращало армию...
Генерал Деникин выслушал А. П., нисколько не удивился и только спросил его о настроении Добровольческого корпуса.
А. П. ответил, что одна дивизия вполне прочная, в другой настроение удовлетворительное, в двух - неблагополучно. Войска, критикуя наши неудачи, главным образом обвиняют в них начальника штаба Главнокомандующего - генерала Романовского. По мнению А. П., необходимо было принять спешные меры против намеченного совещания и вызвать всех старших начальников для того, чтобы генерал Деникин мог непосредственно выслушать их доклады о настроении войск.
С предложением Кутепова Деникин не согласился. Он счел, что наступило время выполнить свое решение - отказаться от поста Главнокомандующего.
Генерал Деникин немедленно отдал приказание собрать в Севастополе 21-го марта Военный Совет под председательством генерала Драгомирова "для избрания преемника Главнокомандующему Вооруженными силами Юга России".
Накануне своего отъезда на Военный Советь А. П. вызвал к себе одного своего офицера.
- Вы слышали, - обратился к нему А. П., - что Деникин решил уйти?
- Так точно, Ваше Превосходительство, - ответил офицер, - но я не знаю, насколько эти слухи верны.
