Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

Интересно, что информацию о запрете на выезд из Царского Села и о посещении Лицея родителями исключительно по праздникам лицеисты получили «задним числом», уже после начала учебы. В один из первых вечеров во время ужина в столовую вошел инспектор по режиму Мартын Пилецкий и, как бы между делом, зачитал якобы только что полученное предписание министра народного просвещения о том, что лицеисты становятся невыездными и будут видеть своих родителей исключительно по праздникам…

Фуражка лицеиста не легче шапки Мономаха!

Сегодня в российских и американских школах из 365 дней на учебу приходится примерно половина. За три летних месяца отдыха нормальный российский школьник забывает в среднем 70 процентов того, что ему старательно вкладывали в голову в предыдущем учебном сезоне. И первые недели осени убиваются на повторение пройденного, точнее – напрочь забытого за время летнего счастья… После особенно счастливого лета ученик, как герой Арнольда Шварценеггера, может забыть абсолютно все.

Зато к высокой планке Царскосельского Лицея тянутся южнокорейские и китайские школьники, у которых и обучение в школах доходит до 15 лет, и каникул в год в общей сложности не более двух с половиной месяцев.

Впрочем, спасали лицеистов две составляющие знаменитой формулы национальной идеи недруга Пушкина, Сергея Уварова, – самодержавие и православие: дни рождения и именины членов царской семьи объявлялись табельными (неучебными). А в честь Николая Чудотворца можно было не учиться целых три дня (четвертый праздник, связанный с днем, рождения святого, приходился на июль, месяц каникул). У молодых людей была дополнительная мотивация идти в бой за царя, когда они вспоминали, что дни его рождения, коронации и именин были в школе выходными.

Интересно, что из 30 первых лицеистов только 18 были православными, остальные – лютеранами и католиками. Но по православным праздникам не учились все.

Вставали лицеисты рано, в 6 утра. Если до этого вы в своем имении вставали чисто по-барски к полудню или если просто вы по жизни сова, то ежедневный подъем в 6 утра – это сущий ад.

Правда, в Московском благородном пансионе вставали еще раньше, в 5 утра, и Василий Андреевич Жуковский, там обучавшийся, потом всю оставшуюся жизнь был на ногах с рассветом и следил, чтобы петухи не забыли вовремя прокукарекать.

Ночевали лицеисты в небольшом персональном помещении – одна небольшая комната делилась перегородкой, не доходящей до потолка, на две совсем уж маленькие. В 1822 году перегородки сломали, и лицеистам пришлось жить по двое в одной комнате – частная жизнь учащегося таким образом была сведена на нет. Вслед за этим последовало увольнение директора Энгельгардта, и оттепель в стране закончилась. Но началось все именно с перегородок. Точнее – сначала из меню убрали портер (об этом ниже), затем в центре Невского снесли прекрасную аллею лип, а в Лицее – перегородки между спальнями. Ну а дальше декабристам ничего уже не оставалось, как пойти будить Александра Ивановича Герцена.

Пушкин и друг бесценный Пущин были соседями, жили в комнатах № 14 и № 13 и по ночам переговаривались через эту самую перегородку. Напомню, что в Московском благородном пансионе ученики, остававшиеся ночевать, жили в комнатах по 11 человек. Лермонтова же бабушка всегда забирала в 6 вечера: ночевал Михаил Юрьевич с комфортом, в отдельных, хорошо проветриваемых апартаментах.

Перед первым образовательным блоком лицеисты шли на утреннюю молитву, которую читали стоя, по очереди, а прочитав, бежали в столовую, где пили чай с булкой из крупчатой муки весом в 100 грамм. По расчетам специалистов, этого было достаточно, чтобы не упасть в течение двух последующих учебных часов (с 7 утра!) в голодный обморок.

В 9 утра, отсидев за партами два часа, лицеисты бежали на завтрак. А после – на прогулку! Две-три ежедневные прогулки были прописаны в распорядке дня. Свежий воздух в красивейшем парке насыщает легкие и облагораживает сознание.

После раннего подъема, двух часов занятий какой-нибудь классической грамматикой, долгожданного завтрака и прогулки на свежем воздухе нормального человека должно неминуемо потянуть ко сну. Но лицеист – это сверхчеловек, и его тянет к знаниям. И он смело идет на второй учебный блок.

В час дня – долгожданный обед, который состоял из трех, а по праздникам из четырех блюд. В понедельник в столовой вывешивали меню на неделю, как в некоторых санаториях. Можно было поменяться с товарищем каким-нибудь блюдом, выстроить свою гастрономическую модель на предстоящую неделю.

В начале эксперимента либеральная часть администрации допустила к обеду выдачу ученикам по полстакана портера – темного пива с винным привкусом. Это английский стиль образования – портер в обед и порка по пятницам. Кстати, директор Малиновский два года жил и работал переводчиком в Лондоне – отсюда и портер в столовой.