Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

Фома, дядька Фома – это гувернер (коридорный, вечерний смотритель, надзиратель за порядком), согласившийся (возможно, имел место случай легкой коррупции) сгонять за алкоголем (принес бутылку рома) и другими ингредиентами.

Членами тайного лицейского общества, составившими заговор против печали, были Пушкин, Дельвиг, Пущин и Малиновский. Взбили желток с солью и сахаром до образования густой смеси лимонного цвета, а затем в смесь добавляют коньяк (или иной крепкий алкоголь) и ставят на медленный огонь.

На этапе распространения характерного запаха к заговорщикам подключаются Сильвестр Броглио[27] и Александр Тырков. И наконец началась дегустация веселящего душу напитка. Дегустирующие, конечно же, не выходят на ужин – а что там делать, на ужине? Все шло неплохо до того момента, пока лицеист Тырков – человек с непростой судьбой – не начал вдруг громко петь, исполнившись радостью (что очень-очень по-нашему). На оду к радости, пробившую потолки и стены флигеля, прибежал изрядно напуганный дежурный инспектор, отставной полковник артиллерии Фролов и, зафиксировав неуставное поведение учащихся, приступил к расследованию. Он доложил об инциденте министру народного просвещения Алексею Разумовскому, тот не поленился приехать и лично вынес формальный выговор провинившимся. Впрочем, окончательное решение Разумовский передал на усмотрение педсовета, который постановил:

1. Две недели стоять на коленях во время утренней и вечерней молитвы.

2. Сместить на последнее место за столом (где сидели) по поведению.

3. Занести фамилии, с прописанием виновности и приговора, в черную книгу, которая должна иметь влияние при выпуске.

В основном был выполнен только первый пункт – стоять на коленях приходилось долго – ждать, пока весь класс по очереди прочитает молитву.

Что касается второго пункта, то, во-первых, нарушители и так сидели далеко не в первых рядах, а во-вторых, с разрешения учителей хулиганскую группировку стали потихоньку пересаживать обратно «к каше ближе» — подкармливать. Что касается третьего пункта, то новый директор, Егор Энгельгардт, благополучно его дезавуировал. Больше всех пострадал надзиратель по коридору дядька Фома – его немедленно уволили.

28 января 1837 года в седьмом часу вечера, почувствовав временное облегчение, умирающий Пушкин скажет: «Как жаль, что нет здесь ни Пущина, ни Малиновского, мне бы легче было умирать».

Но Пущин и Малиновский – это же как раз участники знаменитой дружеской попойки!..

Первая в истории России лицейская пирушка с алкогольным коктейлем стала проявлением глубинного народного духа и задала алгоритм поведения будущим российским старшеклассникам на многие, многие лета…

В Лицее у Пушкина три дебюта: март 1812 года – Пушкин на лекции Николая Кошанского пишет по заданию профессора описать в рифме розу два четверостишия (не сохранились); июль 1814 года – первое стихотворение Пушкина «К другу стихотворцу» напечатано в журнале «Вестник Европы» № 13 под псевдонимом Александр НКШП; апрель 1815 года – первое стихотворение, «Воспоминания в Царском Селе», вышло в печати в журнале «Российский музеум» № 4 за полной подписью поэта – Александр Пушкин.

1814 год

В первый раз с начала обучения Пушкин был в Петербурге в марте 1814 года на похоронах директора Василия Федоровича Малиновского на Большеохтинском кладбище.

Василий Федорович взвалил на себя невероятный объем работы – от реконструкции здания (флигель, отданный под Лицей, был не очень-то приспособлен для жизни и учебы 55 учеников) и его последующей эксплуатации до найма преподавателей и составления учебных программ. От закупок хорошего постельного белья до составления меню столовой. На начальном этапе у него не было ни зама по строительству, ни завхоза. Все сам.

Малиновский жил Лицеем… В год нашествия Наполеона умирает его жена, Софья Самборская, и он остается один с шестью детьми – от 2 до 18 лет. А ведь никто тогда не знал, повернет французский император на Петербург или нет, так что готовиться к срочной эвакуации надо было обязательно. Трудно даже себе представить, как директор Малиновской умудрялся справляться со всем, что навалилось на него, а ведь он еще первым стал приглашать лицеистов к себе домой, чтобы разговаривать с ребятами в неформальной обстановке…