Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

Екатерина Андреевна Карамзина (урожденная Колыванова, 1780–1851)

Вторая жена Н.М. Карамзина, сводная сестра П.А. Вяземского. Входит в первый донжуанский список Пушкина, видимо, под именем Катерина II. Пушкин был, скорее всего, влюблен в Екатерину в 1816 году и написал ей письмо с признанием, за которое потом давал, рыдая, объяснения в доме Карамзиных в Царском Селе. Екатерина Андреевна оставалась другом Пушкина всю его жизнь. Утром 28 января 1837 года умирающий Пушкин попросил Екатерину Карамзину приехать и перекрестить его, а затем поцеловал ей руку.

Возможно, ей посвящены строки:

Наталья Викторовна Строганова (урожденная Кочубей, 1800–1855)

Старшая дочь члена Негласного комитета, будущего министра внутренних дел Виктора Кочубея и Марии Васильчиковой, племянницы Натальи Кирилловны Загряжской (Разумовской). Летние месяцы, как и Бакунина, проводила с родителями на даче в Царском Селе, причем с лицеистами она была примерно одного возраста (на год моложе Пушкина). Грех было Александру не влюбиться в «воплощение грации», как позже назовет ее Михаил Сперанский.

В конце жизни Александра Сергеевича они снова встретились, правда, далеко не так мило. Случилось это на праздновании последнего пушкинского Нового года у Вяземских – там был и Дантес с невестой (Екатериной Гончаровой). По словам Веры Вяземской, «Пушкин с женою был тут же, и француз продолжал быть возле нее…»

Графиня Наталья Викторовна Строганова говорила княгине Вяземской, что у Пушкина был такой страшный вид, что, будь она его женой, она не решилась бы вернуться с ним домой.

Муж Натальи Викторовны, Александр Григорьевич Строганов (оказавшийся долгожителем: как и Наталья Петровна Голицына, он дожил до 95 лет), – родной брат Идалии Полетики, мрачной фигуры в биографии Пушкина. Идалия – троюродная сестра жены Пушкина (по своей бабушке Елизавете Александровне Загряжской). Поначалу у них с поэтом сложились хорошие, даже игривые отношения, но потом между ними пробежала черная кошка особо крупных размеров. Что-то пошло не так, как хотелось бы Идалии, и она резво переметнулась в стан пушкинских врагов. Возможно, на ее квартире прошла короткая встреча Натальи Николаевны с Дантесом (если таковая и впрямь была). Как и Александр Раевский, она, в принципе, могла быть автором злополучного анонимного письма в ноябре 1836 года.

Императрица Елизавета Алексеевна (урожденная Луиза Мария Августа Баденская, 1779–1826)

Если у императрицы Елизаветы Петровны было 15 тысяч платьев[33], то императрица Елизавета Алексеевна написала из России 15 тысяч писем своей матери, Фридерике Амалии, а это 1,28 письма в день в течение 32 лет. Уверен, что это неофициальный европейский рекорд.

Есть вероятность, что Пушкин в лицейские годы был влюблен в российскую императрицу, супругу Александра I. Ей посвящены эти строки:

И, скорее всего, Елизавета Алексеевна попросит своего супруга смягчить вердикт по расшалившемуся в эпиграммах, одах и поступках Пушкину в мае 1820 года.

Мария Ивановна Лопухина (урожденная графиня Толстая, 1779–1803) была сестрой Федора Толстого-Американца.

Ее необычную красоту успел запечатлеть Владимир Боровиковский в первые годы ее замужества. Мария в 18 лет вышла замуж за Степана Лопухина, сына орловского наместника – возможно, не столько по любви, сколько по воле родителей. Степану покровительствовал Павел I, так что в период его правления молодожены жили в Петербурге. Но после гибели царя Лопухин вышел в отставку, и супруги переехали в имение Богородское (Орехово-Зуевский район), которое Лопухин приобрел в качестве свадебного подарка.

Как и Амалия Ризнич, Мария Лопухина скончалась от чахотки. И всего-то в 24 года…

Говорили, что молодые девушки, посмотревшие на ее портрет, имели высокие шансы заболеть чахоткой. Впрочем, возможно, этот слух распускал брат покойной, мастер международного класса по распусканию слухов, Толстой-Американец. Он и забрал себе знаменитый портрет – ну, раз нельзя на него смотреть.