Если при Екатерине убийственной красотой в России обладал Иван Римский-Корсаков[36], девятый фаворит Екатерины Великой, то в начале правления Александра I роль главного красавца империи исполнял Михаил Долгоруков.
Среди прочих Михаил свел с ума знаменитую ночную княгиню
Михаил Сергеевич Лунин (1787/1788-1845), подполковник лейб-гвардии, аристократ и уникальный благородный бретер эпохи.
Михаил Лунин устраивал из дуэлей театральные перфомансы, подставляясь под пули и в ответ всегда стреляя в воздух. Один из немногих декабристов, который никого не выдал, заявив Следственному комитету
Пушкин знакомится с Михаилом Луниным в ноябре 1818 года – вместе с Жуковским, Александром Тургеневым, Гнедичем и другими, они в Царском Селе провожали Константина Батюшкова в Италию. А через полтора года, перед отъездом Лунина из Петербурга, поэт возьмет себе на память прядь его волос.
Петр Павлович Каверин (1794–1855)
Самый легендарный гусар пушкинской эпохи, полковник, прослывший лихим кутилой, автором и исполнителем гусарских перфомансов и споров, но, несомненно, был он и отважным воином. Близкий друг Пушкина в юношеские годы поэта. Именно его Александр перенес из реальности в текст за столик ресторана Talon («Талион»), чтобы он ожидал Евгения Онегина с шампанским наготове.
Ну и давайте привлечем четвертого – кавалергарда Алексея Яковлевича Охотникова.
Алексей Яковлевич Охотников (1780–1807), в которого без памяти влюбилась императрица Елизавета Алексеевна.
По одной из версий, штабс-ротмистр Охотников был смертельно ранен при выходе из императорского театра – давали оперу Кристофа Глюка.
За 14 лет до этого во время бала-маскарада в Шведской королевской опере был смертельно ранен шведский король Густав III, двоюродный брат Екатерины II
Через те же 14 лет, но уже после ранения Охотникова, при выходе из парижской оперы
По менее романтичной версии, Охотников умер от чахотки. Но в любом случае посещение театра – дело небезопасное. Выходя из театра, пожалуйста, оглядывайтесь по сторонам.
Итак, оставшись в Михайловском, в плодотворном одиночестве и под надзором, Пушкин займется капитальным ремонтом своего прошлого. Вообще, управление прошлым и реконструкция былого – это наша национальная традиция и одна из любимых народных забав наряду с катанием с горки и поеданием блинов на Масленицу. Нас хлебом не корми, дай новые учебники истории выпустить, где дела давно минувших дней были бы оценены по-другому, в согласии с новой генеральной линией.
Правда, речь в учебниках идет об истории всего этноса – то есть пластическая операция производится над нашим коллективным прошлым, и от этого нам совсем не больно. Нас это, по большому счету, не слишком сильно трогает. А вот свое личное прошлое человек на операционный стол без крайней необходимости не положит, ведь то, что пережил человек, – это часть персональной памяти, а значит – часть текущего сознания. И изменение личного прошлого сравнимо с пересадкой внутренних органов – рискованно, неприятно и болезненно.
К слову о частях: сегодня частью нашего тела стал смартфон. Потеря телефона со всеми контактами равносильна ампутации ноги или руки. Так что современного человека надо хоронить с его телефоном – вдруг он все-таки понадобится в дальнейшем? С ним гораздо сподручнее путешествовать в Вечности.
