Заседания «Беседы», при отдельных ярких выступлениях, и в первую очередь – Ивана Андреевича Крылова – походили на скучные научно-практические конференции: лекторы монотонно читают по бумажкам свои информативно выверенные доклады, а аудитория спокойно дремлет в ожидании обеденного перерыва.
Вскоре «Беседа» осиротела: на время войны император привлек Шишкова к работе в качестве государственного секретаря-референта, ответственного за пламенные вдохновенные памфлеты без заимствованных слов. А после войны Александру Семеновичу, ставшему президентом Российской академии, уже просто не хватало времени поддерживать общество «Беседа» в боевой идеологической готовности. К тому же победа над Францией решила проблему чрезмерной галломании. «Беседа» стала разваливаться, особенно под мощными и точными ударами образовавшегося поздней осенью 1815 года общества «Арзамас», которое объявило членов «Беседы» покойниками. Гавриил Державин
После этого «Беседе» уже совсем стало не по себе, она распустила свои «дружины боевые» и тихо растворилась в истории. Сам же Александр Шишков еще пойдет на взлет – в частности, в 1824 году будет четвертым по счету министром народного просвещения Российской империи, сменив на этом посту нелюбимого им бывшего члена общества «Беседа» Александра Голицына.
Отношение Пушкина к идеям общества «Беседа» постепенно менялось по мере взросления. В послании Жуковскому во время дерзкого петербургского периода, Александр Сергеевич не слишком ласково пишет об архаистах:
Похороны Александра Семеновича Шишкова состоялись буквально на следующий день после прощального вечера Лермонтова в салоне Карамзиных. Василий Жуковский был у Карамзиных, а назавтра пошел в Александро-Невскую лавру, чтобы не только лично поклониться своему старинному оппоненту, но и отдать дань великому противостоянию, сформировавшему русский язык.
В Петербурге в октябре 1815 года Василий Андреевич Жуковский идет на премьерный спектакль «Урок кокеткам, или Липецкие воды» Александра Шаховского вместе с двумя Дмитриями – Блудовым и Дашковым, причем Дашкова Жуковский, несмотря на его высокий рост и мужественный вид, называл «Дашенькой», что тогда вызывало улыбку, а что вызвало бы сегодня – страшно даже подумать. Никто из них не знал, что в этой пьесе Шаховской мстил Жуковскому, изобразив его в комичном персонаже Фиалкине. Мстил за то, что Василий Андреевич обвинил его на страницах «Российского музеума» в лютой зависти к драматургу Озерову… И уж конечно, Жуковскому было неприятно сидеть в четвертом ряду партера и видеть на сцене карикатуру на себя, ведь все, кто были в зрительном зале, прекрасно понимали, что Фиалкин – это Жуковский. Блудов и Дашков хорошо ожесточились после премьеры и написали резкие статьи против Шаховского. Даже юный Пушкин отметился выпадом
А через 2 недели, в продолжение мщения, в доме Сергея Уварова на Малой Морской собрались два вышеупомянутых Дмитрия, Александр Тургенев, Жуковский и Степан Жихарев. Блудов прочитал свой сатирический памфлет «Видение в какой-то ограде», в котором друзья литературы, забытые фортуной, жили в городе Арзамасе. Город Арзамас же тогда славился своими гусями, так что само собой родилось общество «Арзамас» с эмблемой мерзлого[68] гуся. Члены общества должны были получить прозвища из баллад Жуковского. Уваров (29
