Следуя заразительному примеру Магницкого, Дмитрий Рунич чистит Петербургский университет, увольняя 12 профессоров – на одного больше, чем в Казани: прогресс налицо. Кстати, среди 12 уволенных – преподаватели Пушкина Александр Куницын и Александр Галич.
И как раз в это время в Царскосельском лицее, раз уж его вспомнили, сломали перегородки в спальнях, лишив лицеистов права на приватность.
Регулярные встречи писателей, прежде всего у Воейковой и Пономаревой, теперь четко именуются литературными салонами. И, наконец – меняются содержание и цели домашних альбомов. Отныне это набор небольших стихотворений, вписанных знаменитыми гостями, оказавшими честь. В альбомах появляются рисунки художника-медальера Федора Петровича Толстого или Ореста Кипренского, которыми можно гордиться и хвастаться. Пушкин гневно реагирует на эту ситуацию – новые альбомы ему категорически не нравятся!
Кстати, альбомы – и старые, и новые – это веяние, а, может, и визитная карточка – именно пушкинской эпохи. После 1830-х годов они плавно исчезают, как время от времени исчезают на нашей планете по не очень отчетливой причине отдельные виды птиц или животных.
Но вернемся к салону Пономаревой. Дружеское общество, создаваемое вокруг Софьи, начинает постепенно вливаться в петербургскую литературную жизнь с 1817 года. В обществе уже бывают литературные тяжеловесы – Николай Гнедич и Иван Андреевич Крылов
В середине 1821 года, по приглашению Павла Яковлева, несмотря на возражения некоторых аксакалов, в салон приходит группа поэтического прорыва: Дельвиг, Кюхельбекер и Боратынский. И все трое, как и полагалось, влюбились в хозяйку салона. Вряд ли влюбленность принесла радость обеим сторонам процесса – поскольку она плавно переросла в противостояние. Как только Боратынский раскусил, что любовь здесь не более чем часть салонной игры, он сбрасывает с глаз пелену и переходит в атаку – пишет сатиру с остроумным названием «Певцы 15-го класса». 14-й класс табели о рангах – последний, и оказаться в 15-м значило пробить дно. Осенью Боратынский получит ответ от измайловцев:
К этому периоду относится знаменитый розыгрыш Кюхельбекера, который, возможно, был влюблен в хозяйку салона сильнее других поэтов. Неожиданно Вильгельм получает записку о том, что предмет его любви, Софья Дмитриевна, внезапно умерла, и можно приехать в такое-то время проститься с ней.
Горе Кюхельбекера было искренним.
В квартиру Пономаревых он входил как в тумане. В гостиной толпились люди, которые, завидев его, стали рыдать, вытирая слезы платками и указывая ему на черный гроб, стоявший на возвышении. Лицо умершей было совсем живое, как будто она только что заснула. Не обращая внимания на окружающих, Вильгельм бросился к гробу, прикоснулся губами к руке и… неожиданно почувствовал, что получил от покойницы легкий щелчок в губы. Он хотел подняться с колен, но покойница обвила его шею руками, выскочила из гроба и объявила онемевшему Кюхле сквозь хохот собравшихся:
В мае 1824 года Софья, любившая разыгрывать новых друзей инсценировкой своих похорон, вынуждена была уже вполне реально лежать в гробу – заболев чахоткой, она неожиданно для друзей и недругов скончалась, распрощавшись с красивой литературно-театральной жизнью.
